— Ну ты и побегать, парень… — Авантюрист, кончиком пальца правой руки коснувшийся кольца с запечатанным копьем, осмотрел меня с ног до головы. — Меня Мастольф звать. Смахнёмся?

— Что…? — Видимо, мой внешний вид настолько хорошо передавал моё удивление, что ответить поспешил наименее пьяный авантюрист. Тобишь — музыкант, чьё имя я помнил из случайно услышанной беседы этих двоих. Самуэль, если меня не подводит память.

— Мой добрый друг предлагает тебе устроить небольшую дружескую дуэль, так как ты первый достаточно креп… сильный боец, встретившийся нам этим прекрасным утром. — Притворившись, что не услышал оговорки, я попытался отвертеться от столь сомнительной чести, но… — Скажу по секрету: отказ Мастольф вряд ли примет.

— Вы ведь понимаете, что в бою с кем-то из вас я и пары секунд могу не протянуть?

— Я не буду сражаться на пределе. Скорее даже — подстроюсь под тебя и буду просто получать настроение.

— Берсерк, однако. — Самуэль развел руками, словно бы извиняясь. — Арена пока закрыта, но вам подойдёт и какой-нибудь пустырь за стенами.

— Не то, чтобы я был против, но за стенами небезопасно в любое время суток. Может, нам стоит просто дождаться открытия арены?

— В округе нет никого и ничего, представляющего для нас опасность. Мы, авантюристы «Золотого Рога», бывали в местах куда как более отвратительных, в таких, где любая оплошность может повлечь за собой смерть. Это же место — крошечное измерение, которым правит наглухо поехавший лич, возомнивший себя богом. Я таких на завтрак ем! — Последнюю фразу раскрасневшийся копейщик попытался выкрикнуть, но «зажевал» язык, лишив свои слова всякой звучности.

— Не на завтрак, но этот лич и правда скорее всего не слишком опасен. Так что с нами тебе бояться нечего, а обратно в город мы тебя приведём.

— Верно говоришь! — Покивал Мастольф в такт словам друга. — Двинули!

Как-либо возразить мне не дали, попросту ухватив за шкирку и перебросив через стену, словно пушечное ядро. Летел я так же высоко и быстро, так что такое сравнение максимально корректно. Приземлился, правда, при помощи печати, сведя на нет всю набранную скорость, но это обстоятельство моих пленителей ничуть не расстроило.

— Печати? Отлично! Даже если ты новичок, то тоже кое-чего сможешь… — Копейщик, уже дожидавшийся меня «на той стороне», неожиданно замер. — Слушай… Ты, случаем, не призванная душа? Больно силён, конечно, но о вас всякое говорят…

— Да, я призванный. А то, что силён… Есть среди нас и более сильные воины.

— Пару месяцев назад я так и не смог отыскать среди вас кого-то достойного, хоть и потратил на это больше недели. Вы правда с огромной скоростью набираете силу, поначалу ничего из себя не представляя?

— Правда. Перемещение… Да, перемещение оставляет нам лишь крупицы сил. Но мы можем наращивать мощь, убивая всё более сильных противников.

— Без тренировок?

— Сила, ловкость, плотность ядра маны и многое другое — всё это мы можем получить, просто убивая. Монстров, людей, друг друга… Но оружием владеть нам нужно учиться. — Я похлопал по ножнам на поясе. — Я, например, со своим клинком обращаюсь совсем плохо, если верить комментариям профессионалов.

— А ещё смерть для вас не конец, а лишь потеря части сил и бесценный опыт. Правильно говорю? — Музыкант поспешил блеснуть эрудицией. — Довелось мне поговорить с парочкой призванных. Они о многом говорили, о божественном даре, позволяющем вам становиться сильнее и упрощающем этот путь — в особенности. Но у такой вещи ведь не может быть подводных камней, верно?

Я совсем по-другому посмотрел на Самуэля, который продемонстрировал крайнюю степень осведомленности. Мало того — он практически из ничего, не имея полной картины, сделал очень правильные выводы.

— Я здесь немногим больше двух месяцев, но могу с уверенностью сказать, что самый главный «подводный камень» — это наша зацикленность на силе, даруемой богами. Я сам совсем недавно это осознал.

— Вас призвали сюда, и вполне логично, что основой, той ниточкой, что удержала вас на плаву, стал инструмент богов. В противном случае у вас были бы все шансы сойти с ума или впасть в глубокую депрессию от осознания отрыва от привычного мира, людей и мест…

— Мы перенеслись сюда добровольно, если уж на то пошло. — Остановил я не совсем верные рассуждения музыканта.

— Добровольно…?

— Так! Сам, закругляйся со своими высокими материями, а ты, парень, обнажи клинок и покажи, на что способен! Ты ж бессмертный?

— Это не значит, что меня можно убивать! — Восклицаю, едва успевая выхватить чокуто и пропустить перед собой острие копья, промелькнувшее на не слишком высокой скорости прямо перед моим лицом. Мастольф явно позволял мне подготовиться, но это как раз-таки неудивительно — он хотел, чтобы я его развлёк, так что быстрое убийство вряд ли входило в его планы. — Мы не слишком быстро к стенам?!

Последнюю фразу я выговорил, уворачиваясь от ещё пары аккуратных пробных выпадов.

— Ты можешь разговаривать? Тогда — поднажмём!

Частота ударов выросла многократно, и мне действительно стало не до шуток — копье Мастольфа, чей вид от и до демонстрировал крайнюю степень незаинтересованности в этой схватке, постоянно проходило в считанных миллиметрах от моих доспехов и, кое-где, кожи. Правая рука с зажатым в ней клинком категорически не успевала отражать все выпады, и в какой-то момент копье плотно познакомилось с моим плечом. Настолько плотно, что кончик лезвия показался с другой стороны…