— Что ты там копаешься?! — Нетерпеливый голос копейщика прервал повествование музыканта, который, казалось, был готов прямо сейчас углубиться в дебри истории.

— Сам сказал, что это моё дело, а теперь возмущаешься? Никуда от нас трактир не убежит, успокойся. Дай умным людям поговорить.

— Это ты меня сейчас тупым назвал, да?

— Не я проспорил организатору боёв на арене, Мастольф.

— Это случайность.

— Совсем нет. И я уже объяснял, почему. — Музыкант повернулся ко мне. — Если это всё, то ты можешь идти.

— Спасибо за ценный совет, маэстро. — Искренняя благодарность срывается с губ сама собой, но приходится на спины уже удалившихся на несколько десятков метров друзей-собутыльников. Моё спасибо им, похоже, было без надобности, но я особо не расстраивался — мне всё-таки удалось узнать, в каком направлении рыть. Причём направление это более чем конкретное, и отсылает, насколько я понимаю, к основателю некоей школы или метода создания нежити.

Я спрыгнул с крыши и, вдохнув свежий вечерний воздух, направился в местный аналог гостиницы. Можно было просто свернуть в какой-нибудь переулок и выйти из игры, но мне не хотелось этого делать. Зайти в таверну, сгрызть кусок вяленого мяса и запить его кружкой прохладной браги или пива, после чего подняться в комнату, втиснуться в совсем небольшую кровать и, открыв единственное окошко совсем небольшого размера, уснуть под гогот пьяниц на первом этаже.

Где я ещё мог испытать нечто подобное, просто устраиваясь на ночлег? В моём макромире, замкнутой виртуальности, не было того уюта и тепла, который пропитывал дешёвую комнатушку в трактире. Комнатушку, на которую я с удовольствием променял бы свою виртуальную область. Мёртвую, тихую и спокойную, подчиняющуюся моим желаниям — и оттого бессмысленную.

«Здесь — совсем другое дело!» — подумалось перед тем, как налившиеся свинцом веки медленно опустились, погрузив окружающий мир в темноту, а меня — в сон…

Проснулся ранним утром я столь же резко, как и уснул — поздним вечером. В мыслях царила необычная пустота, из-за которой я не сразу понял, где нахожусь. И только спустя пару-тройку секунд, когда мозг опознал смешавшиеся вместе грохот и ругань, сознание окончательно пробудилось.

Внизу, на первом этаже, кто-то устроил попойку с последующей дракой, так как ничему другому эти громкие звуки принадлежать не могли.

Я встал, накинул на себя сброшенную вечером верхнюю одежду и материализовал броню, спать в которой было бы проблематично. В крошечное окно пробивались лучи показавшегося из-за горизонта солнца, ещё не успевший нагреться воздух приятно холодил кожу, но эти крики… Из двух вариантов — лезть или не лезть — я выбрал первый, так как мне очень хотелось высказать своё неодобрение тем, кто прервал мой здоровый сон.

Закрепив чокуто на поясе, я оперативно привёл себя в порядок, — читай — пригладил волосы, — и спустился в общий зал, целой в котором была только стойка. Не прошло и секунды, как мне пришлось взмахом руки отбить брошенную кем-то тарелку, глухо ударившуюся о стену и покатившуюся по полу. Древесина, что б её…

Я уже безо всякой боязни раскрытия активировал Око и окинул взглядом сразу весь зал, в котором, к собственному удивлению, обнаружил моих вчерашних знакомых.

Копейщик с улыбкой на лице лупил здоровяка-вышибалу, раз за разом поднимавшегося и пытающегося выкинуть столь вредоносных посетителей даже несмотря на побои. Впрочем, избивающему стоит отдать должное — бил он не со всей дури и, скорее, на интерес, не желая в момент оканчивать драку. Даже удары принимал, но какого-либо ощутимого вреда они ему не приносили, лишь заставляли сделать шаг назад или пошатнуться. Стоит отметить, что всех остальных, пытающихся до него дотянуться, копейщик аккуратно отправлял в нокаут, в то время как его товарищ-музыкант складировал бессознательные тела вдоль стен. Обломки мебели уже лежали рядом с выходом, не позволяя очнувшимся пьянчугам или случайным залётным личностям бесшумно покинуть трактир.

Пожалуй, эту потасовку можно было бы назвать весёлой, не проходи она столь однобоко. Свалить вошедшего в раж копейщика не мог никто, зато он с видимым удовольствием избивал всех, кто только под руку попадётся. И, судя по его взгляду, сместившемуся в мою сторону, я должен был вот-вот разделить участь избитых и сваленных в кучи неписей и игроков.

— Ты… Да? Тот, вчерашний? — Старательно выговорил заплетающимся языком копейщик. — А н-ну, падашшёл сюда…

— Я бы с радостью, но — дела, дела… — По-шутовски кланяюсь и резко срываюсь с места, не забыв запустить подвернувшуюся под ногу табуретку в сторону любителя начинать конфликты на пустом месте. Тот от неё не без удивления отмахнулся, но порядком накачанный алкоголем организм не позволил вовремя среагировать — я с дверью на плечах, — она, как оказалось, открывалась вовнутрь, — вылетел из трактира, на всех парах помчавшись в неопределённом направлении по пустующим улицам города. Можно было свернуть в библиотеку, но приводить за собой «хвост» из чего-то от меня жаждущего авантюриста мне показалось не самой лучшей идеей.

Спустя полторы-две минуты бега я достиг окружающей город стены, вынудившей меня свернуть в сторону и продолжить бег уже вдоль неё. Копейщик не отставал, но присутствие рядом с ним музыканта, который при первой встрече показался мне достаточно адекватным человеком, обнадёживало. Ведь судя по тому, что удавалось разглядеть в моменты проведения акробатических трюков, — бежали мы далеко не по скоростному шоссе, — он что-то говорил своему напарнику. Скорее всего, уговаривал прекратить, уповая… не на благоразумие, конечно, но на свежий воздух, выбивший из головы хмель — точно…

— Если тебе надоело бегать — просто остановись, мой напившийся вдрызг товарищ пообещал не применять силу. Он просто хочет что-то предложить. — Раздался прямо в моих ушах вкрадчивый и спокойный голос музыканта. — Иначе он от тебя не отстанет и рано или поздно всё равно догонит, поверь.

На размышления мне хватило всего пары секунд, по истечении которых я остановился. Из полосы выносливости действительно убыло почти пятнадцать процентов, а такими темпами «жить» мне оставалось немногим дольше двадцати минут.