— Зачем?

— Потому что мне нужна причина наказать тебя. Мне нужна причина привязать тебя к кровати и трахать до тех пор, пока ты не кончишь столько раз, что забудешь своё собственное имя.

Я полностью ошеломлена, не могу ответить, не могу думать, не могу дышать. Смотрю на него, разинув рот.

Когда я не бью его, его глаза медленно покрываются льдом.

Переключатель щёлкнул. Выключен.

— Умное решение, мисс Харт.

С этими словами Астор отступает, толкает меня обратно к стене душевой, разворачивается и выходит из ванной, даже не оглянувшись.

Моя челюсть отвисает. Я смотрю на своё раскрасневшееся отражение в зеркале, не в силах осознать, что только что произошло. Этот эмоциональный хлыст.

Я слышу его резкие шаги — он уходит из комнаты.

Сердце колотится, голова кружится, между ног всё мокрое и пульсирующее.

Дверь захлопывается.

Что, чёрт возьми, только что произошло?

Снаружи доносится голос. Вырвавшись из транса, я одёргиваю платье, выскакиваю из ванной, подбегаю к двери и прижимаюсь ухом к дереву.

Это Киллиан.

— Ого, чувак. Ты в порядке, Астор?

— Нет.

Гневные шаги Астора удаляются по коридору.

Пауза. Когда ручка поворачивается, я отшатываюсь назад.

Киллиан приоткрывает дверь. Хмурится, оглядывая меня с головы до ног — похоже, проверяет, не убил ли меня Астор.

Потом качает головой и исчезает, закрывая — и запирая — дверь за собой.

Через час в дверь стучат. Я открываю как раз в тот момент, когда страж дома, Лео, скрывается в коридоре.

Перед дверью стоит тележка с пятизвёздочным ужином.

Закуска? Семейная пачка картофельных чипсов.

Основное блюдо? Стейк из филе на шестнадцать унций, средней прожарки.

Напиток? Ровно галлон воды.

Десерт? Пакетик коричных мармеладок в виде маленьких мишек и две таблетки от боли.

Восемнадцать

Сабина

С набитым животом, нормально утолённой жаждой и ушедшей головной болью я сижу на полу, прислонившись спиной к двери спальни, и делаю то, что делают все влюблённые девчонки — разбираю и препарирую каждую секунду взаимодействия с новым объектом обожания.

Да, я сказала обожания. Потому что в этой безумной параллельной вселенной, в которой я теперь живу, я безнадёжно влюбилась в мужчину, который меня только что поцеловал. Да, в того самого, который меня похитил.

Не слишком ли рано для стокгольмского синдрома? Забудьте о любви с первого взгляда — а стокгольмский синдром с первого взгляда бывает?

И разве я не слишком умна для такого?

Логическая часть мозга твердит: успокойся, будь рациональной. Чувства нормальные, просто потому что это самое сильное возбуждение за многие годы, и оно исходит от безумно сексуального и бездонно богатого мужчины.

Конечно, я к нему влечена. Любая женщина была бы.

И вообще, почему секс должен быть таким сложным? Столько правил, мнений, правильных стадий развития. Кто это всё придумал? Серьёзно, кто? Почему мужчина и женщина просто не могут заняться сексом?

А нелогическая часть мозга уже рисует белый заборчик вокруг домика.

Да. Я окончательно съехала.

Я ковыряю кутикулу (гадкая привычка с колледжа), пока мысли носятся галопом.

Астор Стоун — холодный, бесчувственный, могущественный мужчина, но при этом такой страстный. Это убийственная комбинация. Он угрожал мне, похитил меня, обращался как с мусором. Но то, как он на меня смотрит, целует меня, это желание, эта нужда, этот огонь, эта электрическая искра между нами — она неоспорима.

А вишенка на торте: он заказал мне пятизвёздочный ужин, где каждое блюдо — именно то, о чём я ныла во время нашей перепалки.

Так что, несмотря на грубую оболочку, Астор — осмелюсь сказать — внимательный. Но и полный сожалений, судя по той боли на лице после поцелуя. Похоже, он из тех, кто мучается чувством вины за неподобающее поведение и потом одержимо ищет способ эту вину загладить. (Отсюда и ужин на пять блюд.)

У меня ощущение, что термин «ярость и сожаление» рядом с этим мужчиной — просто детский лепет.

Как же утомительно жить в таком цикле.

Пока я сижу здесь и прокручиваю последний час, я снова и снова возвращаюсь к его словам: «Потому что мне нужна причина привязать тебя к кровати и трахать до тех пор, пока ты не кончишь столько раз, что забудешь своё собственное имя».

Ему нужна причина. Он хочет секса со мной, но ему нужна причина. Потому что он дал себе слово, что не будет?

Я понимаю. Причин, почему ему не стоит заниматься со мной сексом, предостаточно. Одна — я вдвое моложе и могла бы быть его дочерью. Но самая большая — он только что трагически потерял жену.