Пристально смотрю ему в глаза, танцуя так, будто моя единственная публика — это он. Его реакцию сложно не заметить: тонкая линия губ становится чуть жестче, челюсть напряжена.

"Дразнишь, Вика," — мысленно упрекаю сама себя, осознавая, что веду себя, неправильно. Но я просто не могу остановиться…

Его взгляд держит меня в этом состоянии — остром, дерзком, провоцирующем. До тех пор, пока не происходит ЭТО.

К нему наклоняется девушка.

Она слишком близко, ее пластиковая улыбка слишком яркая, а платье чересчур короткое. Она касается его плеча, что-то говорит, смеясь, ее рука плавно скользит по пуговицам его рубашки. И хотя это не мое дело, но я чувствую, как что-то сжимается внутри. Глупо. Откровенно странно. Ревность? Да ну!

Я отворачиваюсь резко, как будто мне всё равно, и всё же поглядываю украдкой в его сторону.

Он не двигается, игнорирует ее, словно не замечает, и почти небрежным жестом убирает ее руки, четко очерчивая границы между ними. Его глаза всё еще прикованы ко мне. И мне становится только хуже…

Танцпол вдруг становится душным, слишком тесным, слишком громким. Не хочу больше участвовать в этом странном, безмолвном поединке, в котором я будто уже проигрываю. Всё внутри меня вопит, чтобы я немедленно ушла.

Бросаю взгляд на подругу, и она, к счастью, поглощена вниманием какого-то парня, танцующего с ней. Это идеальная возможность незаметно скрыться.

Разворачиваюсь и направляюсь к выходу, пробираясь сквозь толпу. Сердце стучит так громко, что кажется, оно заглушает даже музыку.

Коридор выглядит спасением. Гораздо тише, прохладнее. Я прислоняюсь к стене, закрываю глаза и делаю глубокий вдох, стараясь успокоить сумасшедшие мысли, которые носятся в моей голове. Но ощущение его взгляда не отпускает, а только сильнее сжимает мои нервы.

Боже… Ну зачем?! Чего я добивалась этой игрой?

— Ты всегда так убегаешь после спектакля? — низкий голос разрывает тишину, и я вздрагиваю.

Открываю глаза — он здесь. Стоит прямо напротив, его силуэт перекрывает слабый свет, льющийся из зала. Взгляд холодный, но далеко не равнодушный.

Почему он всегда выглядит так, будто весь мир принадлежит ему?

— Я вообще-то отдыхаю, а не даю представлений, — парирую, стараясь держать тон уверенным, но внутри всё дрожит от волнения.

Почему он здесь? Следил за мной?

— Это ты так называешь свои танцы? Отдых? Было больше похоже на вызов, — он делает шаг ближе, и мое дыхание сбивается.

Я открываю рот, чтобы ответить что-то, не дать ему запугать меня своим тоном или этим ледяным взглядом, но он действует быстрее…

Хмурится, резко перехватывает мое запястье, дергает ближе, а затем прижимает к стене своим телом.

— Эй, ты что дела… — начинаю я, но не успеваю договорить.

Его губы обрушиваются на мои…

Кажется, я нахожусь за гранью реальности. Это сон, я брежу, сошла с ума?

Или меня сейчас на самом деле целует мой генеральный?!

________________________________________

Дорогие, на роман открывается подписка, и вас уже ждет продолжение!

Он целует меня грубо, властно, несдержанно. Сжимает пальцами талию, требуя подчинения, шумно дышит, углубляя поцелуй.

Я пытаюсь оттолкнуться, что-то сказать, но тело предает меня, и я теряю волю под его обжигающими прикосновений.

Его руки находят мои бедра, снова скользят выше, будто хотят ощутить всю меня, каждой клеточкой его ладоней.

Сопротивление тает, и я сама не замечаю, как начинаю отвечать на поцелуй. Всё, что ощущаю сейчас — это стремительно разгорающийся жар в теле, бешеный стук сердца в груди, расползающиеся по коже мурашки. И вкус его губ…

Он целует так, словно не может остановиться, словно давно этого хотел. Но меня запоздало догоняет реальность...

Жар сменяется испугом, от которого перехватывает дыхание. Я резко упираюсь в его грудь и отталкиваю его.

— Хватит! — голос звучит громче, чем я планировала.

Я пытаюсь восстановить дыхание, собирая остатки самообладания. Его глаза, наполненные смесью злости и желания, пристально смотрят на меня.

— Я… мне нужно домой, — сиплю значительно тише.

Он молчит, внимательно наблюдает за мной. Его высокая фигура кажется еще более угрожающей в приглушенном свете коридора. Но голос, когда он, наконец, говорит, звучит удивительно спокойно:

— Поехали.

Меня словно пронзает разрядом тока. Поехали? Вместе? Это на что он сейчас намекает?!