Я его ценил как раз таки за молчание и за то, что он отлично выполняет свои прямые обязанности. Сейчас же… Он меня раздражает.

Игнорируя подступающую злость, я перевожу взгляд на Богданову, которая, наконец, смотрит на меня.

Улыбка сползает с ее лица мгновенно, что, в общем-то неудивительно, и это нервирует еще больше. Задрав подбородок, она выдерживает мой негодующий взгляд с гордо поднятой головой.

— Добрый день, Роман Сергеевич, — бодро приветствует меня водитель.

— Едем, у нас мало времени, — отвечаю сухо.

Вика спешно ныряет в салон авто, пока Алексей по-джентльменски придерживает ей дверь, а затем захлопывает ее перед моим носом. Пока он обходит машину к переднему пассажирскому месту, чтобы проделать то же самое, но уже для меня, я какого-то черта дергаю ручку двери и смотрю на обескураженную Богданову.

— Двигайся.

Она что-то тихо ворчит, но быстро скользит дальше и упирается взглядом в окно. Глядя на ее сумку, забытую на краю сиденья, я решительно перемахиваю через нее и расслабленно откидываюсь на кресло. Расслабленно — это я, конечно, преувеличиваю.

Плечи сводит в напряжении, все мышцы гудят от нерастраченной энергии, и я практически сразу жалею о своей секундной слабости, из-за которой вынужден теперь дышать ее сладковатыми духами еще не меньше получаса. Хотя не думаю, что ситуация сильно бы изменилась, если бы я сел спереди.

В гробовом молчании мы выезжаем с парковки и вклиниваемся в поток машин, как вдруг эту тишину разрывает мелодичная трель звонка.

Смотрю на Вику, умоляющий взгляд которой теперь прикован ко мне, затем на жужжащую сумку и снова на Вику.

— Роман Сергеевич, подайте, пожалуйста… — шелестит Богданова вкрадчивым голосом.

Со стороны я сейчас, наверняка, выгляжу как мой водитель, который довольно лыбился моей помощнице. По крайней мере так я себя сейчас ощущаю внутренне.

Не двигаюсь. Наблюдаю за ней с холодным выражением, отмечая целый спектр эмоций на ее лице, и получаю какое-то нездоровое удовлетворение.

Поджав губы, она недовольно сверлит меня своими голубыми глазами, а затем резко тянется через меня, чтобы достать до своей сумки. И как удачно в этот момент Алексей входит в поворот…

Теряя равновесие, Вика падает мне на колени, отчего я мгновенно напрягаюсь всем телом. Шумно втягиваю воздух, которых жжет легкие, приклеиваюсь жадным взглядом к округлым формам ниже пояса юбки и тяжело сглатываю.

Жар разливается по телу как ток — острый, опасный, хреново контролируемый. Руки горят, так и хочется опустить ладонь. Провести. Удержать.

Черт… Приходится напомнить себе, что Вика тот человек, который должен мне помогать. И помощь мне сейчас действительно нужна, правда, немного иного характера, ничего не имеющего с работой.

Вторая попытка отрезвить разум более успешная, чем первая. Я успел совершить одну чертову ошибку, поцеловав ее. И что она сказала? Что ее ждет какой-то Паша? Он ей кто? Парень? Муж? Хрен его знает. И по-хорошему мне должно быть безразлично.

Я не трогаю девушек, которые не свободны. Никогда. Это еще один принцип, помимо того, который я уже нарушил — связь с сотрудницей моего офиса. Но Богданова продолжает топтаться по моим доводам и принципам, раз за разом заставляя забывать обо всем.

Не прикасаться к ней? Вопрос, как долго получится сдержать это обещание перед собой, становится всё более риторическим…

Вика, наконец, достает свою чертову сумку и возвращается на свое место. С порозовевшими щеками отвернувшись к окну, она делает вид, что ничего не произошло.

Я занимаюсь тем же самым. Молча смотрю перед собой, будто только что не хотел коснуться ее кожи и сжать соблазнительные ягодицы под юбкой.

Машина замирает в пробке, а я не могу удержаться от досадной мысли, что ее сумка сейчас пригодилась бы мне куда больше. Может не только сумка, а, скажем, папка с документами, в которую она вцепилась мертвой хваткой, но у меня в распоряжении только пиджак. Приходится незаметно изощряться, чтобы прикрыть свою молниеносную реакцию на этот контакт.

Тарабаню пальцами по подлокотнику, делая вид, что чем-то занят, а сам считаю минуты до прибытия. Когда, наконец, машина тормозит у ресторана, выдыхаю с облегчением. Но, как оказалось, слишком рано.

Встреча начинается, а моя попытка сосредоточиться на рабочих вопросах развевается прахом буквально с первых минут.

Две пары глаз — моего партнера Виктора и его помощника приклеиваются к Богдановой, как мухи к липкой ленте. Себя я не считаю, потому как слежу еще и за ними.

Их взгляды без стеснения скользят по изгибам ее тела и застревают там, где явно не должны. Цепляются за каждый сантиметр того вида, что им предоставлен. Уверен, если бы она вышла из-за стола — облизали бы до ног.