Шрифт:
День проходит быстро. Встреча за встречей, документы, звонки, но когда время приближается к концу рабочего дня, я чаще обычного смотрю на часы.
Жду я лишь одного — ошибки. Тогда я с чистой совестью смогу выплатить ей компенсацию и показать дверь на выход. Сотню раз успел пожалеть, что вообще ее принял.
Короткий стук, взгляд на часы: ровно шесть.
— Войди, — цежу сквозь зубы.
С видом победительницы в кабинет заходит Богданова и останавливается разве что не перед моим носом.
Я, конечно, понимаю, что не вагоны она разгружала, но как можно после трудового дня выглядеть так, словно всё это время она провела в спа-салоне?!
— Всё готово, Роман Сергеевич, — мелодичным голосом протягивает моя ассистентка и кладет на край стола несколько листов, скрепленных степлером. — Остальное у вас на почте.
Я смотрю на нее, а потом в монитор, листаю бумаги, открываю список задач и прохожусь по каждому пункту.
Звонки клиентам, отчеты, финансовые документы... всё. Все задачи выполнены точно и безошибочно.
— Вы свободны, — прикладывая усилия, чтобы не выдать горящего внутри раздражения, отправляю ее домой. — Завтра к восьми.
Богданова расплывается в улыбке, очень похожей на злорадство.
— Спасибо, — отвечает она тем же легким тоном и направляется к двери.
Вместо удовлетворения, я испытываю странное чувство поражения и медленно сжимаю кулаки.
Отец оказался прав. Она действительно хороша. Чертовски хороша...
Но посмотрим как она справится завтра.
5
Вика
Уже минут десять я бездарно трачу время, гипнотизируя мишень дартса, что висит на стене напротив. Время для меня, к слову, на вес золота сейчас. Но я просто не могу отказать себе в удовольствии… Представляю серьезное лицо моего босса-изверга, и очередной вымышленный дротик летит прямо в цель.
Немного отпускает...
Наличие дартса в кабинете, да еще и без дротиков, меня немного удивило вчера. Но теперь я понимаю, зачем он здесь нужен. Ни я одна на него частенько поглядываю с задумчивым видом. Могу со стопроцентной уверенностью сказать, что представляют сотрудники то же лицо, что и я.
А это и неудивительно, если честно. Единственное, что я никак не пойму: чего они здесь все сидят?
Да, Островский щедро платит своим подчиненным. Но неужели каждый из них готов продаться в рабство за удвоенную зарплату? А мне, чувствую, так и вовсе, душу придется отдать…
Может, это какой-то корпоративный квест на выживание? Или таким образом он проверяет, останутся ли сотрудники нормальными людьми после этого ада? Ах, да, ему, похоже, плевать. Бездушный робот. С непроницаемой маской на лице и идеально сидящим костюмом.
Так, ладно. План остается тот же. Найду новую работу и снова вернусь на свободу. А до тех пор займу ряды несчастных рабов…
Разобравшись со списком задач, погружаюсь с головой в работу. Ближе к обеду невольно приходит мысль, что Роман Сергеевич даже ни разу меня не вызвал к себе. Может, сегодня удача на моей стороне?
Но стоит мне только об этом подумать, как тут же оживает мой внутренний телефон…
— Виктория, зайдите, — раздается ровный голос с нотками того самого высокомерия, от которого я вскипаю.
Четыре секунды на вдох, семь — на задержку дыхания и восемь — на выдох. Чудесная сила дыхательной практики.
В кабинет я вхожу с ровной спиной и с легкой улыбкой на лице.
— Садитесь, — кивает босс на стул напротив своего стола.
Прохожу, молча опускаюсь, хотя чувствую, как в груди зреет протест.
Вроде бы предельно вежливо обратился, но все равно есть в этом тоне что-то командирское, нет?
— Как справляетесь? — спрашивает он с тем самым невозмутимым выражением лица, даже не глядя на меня. Одна бровь немного приподнята. Легкая полуулыбка.
Говорю же, издевается…
— Отлично, — отвечаю коротко, отражая ту же улыбку на лице.
Ему необязательно знать, что вчера я осталась без обеда, чтобы успеть выполнить весь тот объем работы, который он мне выслал.
Одно успокаивает: сегодня я хотя бы успела позавтракать. Очень предусмотрительно, кстати. Потому что, пока всё сделаю, домой я, чувствую, вернусь ближе к ночи… Но до позднего ужина доживу.
Не дам ему повода думать, что меня можно сломить. Но внутри я снова киплю…