Пробую соль кончиком языка — дальше тянуть нельзя.

— Соль, — заявляю, — горькая!

— Горько! — первым орет урук-хай.

— Горько! — подхватывают гости.

— Ну ты и тролль, — шепчет мне Зая Зая, накричавшись.

Эти, во главе стола, целуются. Свадьба!

Ох, знали бы вы, чего мне стоило успокоить себя же самого! Вано Сережаевич непременно завернул бы настоящий грузинский тост: долгий, цветистый, почти песню о белом стихе…

Только я не знаю, как бы удалось объяснить такую культурную апроприацию — Ване Йотунину совершенно негде было набраться подобных манер! Пришлось бы разговаривать, да неизвестно, чем такая беседа могла завершиться…

Иватани Торуевича я срисовал сразу же: не признать шарообразного завлаба, даже одетого в костюм — кстати, не синий, а темно-малиновый — было решительно нельзя!

Тот сначала меня не трогал — я его подчиненный! Некий застольный этикет, тот, что работает в любом из миров, прямо требует: подчиненного вне службы не доставать!

Потому Колобок подкатился ко мне не сразу, а потом: уже после второй драки. Зая зая, кстати, куда-то в тот момент потерялся, второй раз не дрался, находиться обратно не спешил.

— Здравствуйте! Вы? — ненатурально удивился я. — Нет, я рад, конечно, но — какими судьбами, шеф?

— Все просто, — лучезарно улыбнулся Пакман. — Девичья фамилия невесты…

Тут до меня дошло очевидное: невеста стройна и миловидна, и начальство мое напоминает примерно ничем. Но, если ту как следует откормить — получится версия Иватани Торуевича, только юная и другого пола!

— Ну конечно! — я сделал вид, что был в курсе дела, просто забыл — даже хлопнул себя рукой по лбу.

Между прочим, фамилия мясницкого рода была красиво — с завитушками — вписана и в приглашение тоже. Сам дурак, что не обратил внимания! Надо было срочно перевести тему… Не уверен, что получилось.

— Мне страшно интересно, — сообщаю заговорщицки, — отчего примерно половина гостей так одинаково одета, жених же и вовсе — в вицмундире, будто какой государев чин…

— А он и есть, — Колобок принял правила игры, — чин. Даже государев, только так, местный… Полиция сервитута!

— Как это — полиция? — удивляюсь искренне. — Я работал с… Ну… Не припомню. Узнал бы.

— Что, вот прямо со всей Казанской, — название сервитута Пакман произнес простонародно, по-местному, — полицией, и лично работал?

«Ваня, ну не тупи!», сообщил я сам себе.

Пришлось сделать вид виноватый и малость пьяненький: мол, и правда, чего это я.

— Юному, — назидательно сообщил шеф, — все время кажется, что мир крутится исключительно вокруг него одного… Это, уверяю тебя, не так.

Где-то внутри меня застонал взрослый, разменявший уже пятую сотню лет, горный тролль.

— Кстати, — Пакман казался и был неостановим. — Позволь тебя кое-с-кем познакомить, раз уж мы все тут…

Что я, спорить буду? Магия, деньги, даже физическая мощь… Связи! Вот движущая сила общества и настоящая, непреходящая, ценность!

— Надворный советник Лысый, Игорь Семенович, — отрекомендовался вновь подошедший. По полицейскому ведомству.

Представляюсь в ответ. Начинаю короткий рассказ о себе…

— Не трудитесь, молодой тролль, — прерывает меня надворный советник. — Мне о Вас известно… Несколько даже больше, чем Вам самому.

— Мне, право, неловко… Господин подполковник, — резво пересчитываю в уме полицейский чин в военный. Знаю ведь, чиновникам такое по душе!

— Не подполковник, — мягко поправляет меня Лысый. — Не имел чести служить в войсках. Зато вот, ныне, занимаю должность почетную и полезную…

— Игорь Семенович, — поясняет Пакман, — руководит финансовой разведкой сервитута.

«Ого», припоминаю я собственную бурную молодость. «Это… Примерно, как Ришелье при Людовике, номер не помню. Вот только кто у нас тогда получается сам Луи?»

— В этой связи… Нет, что Вы, Иван Сергеевич, — полицейский чин вежлив, и это хорошо: с откровенным держимордой говорить было бы куда сложнее, — никаких вопросов. Исключительно выражение полной приязни!

— Я, ваше высокоблагородие, — вновь сориентировался вовремя: память не подводит! — сердечно рад таковой приязни, однако же, не понимаю ее причин.

— Ну как же, — плавный жест рукой. — Отставка барона. О той немало пересудов… В кругах. Есть общее мнение, что Вы, молодой тролль, а также — Ваш героический друг, немало сделали для того, чтобы таковая отставка состоялась! Теперь мне и коллегам будет куда проще сделать свое дело — к вящей славе Государевой!

Везде, блин, коррупция! И всюду.

Низовая — вы ведь себе понимаете, что партию почти настоящей водки мне заказал полицейский, пусть и в невеликих чинах… Пока невеликих: в потенциал знакомца Заи Заи мне верилось теперь неотступно.