— Видишь? — Морриган указала на едва заметную тень, которая на мгновение отделилась от Габриэль и скользнула к Зене. — Тьма уже в них. Она питается их эмоциями, их страхами. Они думают, что борются, но на самом деле лишь ускоряют процесс.

Мужчина задумчиво провёл пальцем по краю кристалла. Внутри него образы дрогнули, а затем сложились в новую картину: Лира, стоящая перед вратами, её руки подняты, а над ней — вихрь тьмы.

— Она всё ещё сопротивляется, — заметил он. — Её воля крепка.

— Потому что она ещё не увидела всей правды, — Морриган коснулась кристалла, и тот засиял ярче. — Когда она поймёт, что её отец уже потерян, когда увидит, что тьма поглотила его полностью… тогда она сломается. И именно в этот момент врата откроются.

Она откинула капюшон, и её лицо озарилось светом кристалла. Черты стали резче, глаза — темнее, почти чёрными.

— Мы дали им иллюзию выбора, — продолжила она. — Дали надежду. Но это лишь приманка. Каждый их шаг ведёт нас к цели.

Мужчина кивнул, но в его взгляде промелькнуло сомнение.

— А если они объединятся? Если их сила превзойдёт нашу?

— Тогда мы используем то, что они считают своей силой, против них же, — Морриган улыбнулась, и её улыбка была холодна, как лезвие. — Их любовь, их дружба — это не щит, а меч, который мы направим в их сердца.

Кристалл снова вспыхнул, показывая новую сцену: Зена, Габриэль и Лира стоят на краю пропасти. Под их ногами — дорога из чёрных камней, каждый отмечен перевёрнутой звездой. Вдали, за пеленой тумана, виднеется силуэт башни — её шпиль пронзает небо, как остриё копья.

— Они идут, — прошептала Морриган. — И каждый их шаг приближает нас к завершению.

Мужчина поднял кристалл, и внутри него заклубилась тьма.

Голоса стали громче, сливаясь в единый шёпот:

— Ключ должен открыться…

— Ключ должен сломаться…

— Ключ должен подчиниться…

— Скоро, — сказала Морриган, глядя на карту. Три красные точки — долина Теней, горы Забвения и остров Мрака — пульсировали в такт голосам. — Очень скоро. — Она провела пальцем по символу в центре треугольника — кругу с тремя лучами, направленными внутрь. — Когда все ключи займут свои места, мы нажмём на рычаг. И тогда мир изменится.

Мужчина опустил кристалл. Его свет угас, оставив лишь тусклое мерцание.

— Ты уверена, что они не найдут выход?

— Выход? — Морриган рассмеялась, и её смех эхом разнёсся по храму. — Они уже в нём. И выхода нет.

На стене за их спинами символы продолжали меняться, складываясь в новое послание:

Они думают, что идут вперёд.

На самом деле они падают вниз.

Их шаги — это наш ритм.

Их судьбы — наша игра.

Морриган провела ладонью над кристаллом — образы задрожали, рассыпаясь на мириады тёмных искр. Когда свет вновь собрался в цельную картину, они увидели троицу путниц на краю долины Теней. Ветер рвал их одежды, а в небе кружили силуэты, похожие на птиц, но слишком больших, слишком… неправильных.

— Они уже чувствуют её дыхание, — прошептала Морриган, и в её голосе прозвучала нотка почти восхищения. — Смотри, как они держатся друг за друга. Как цепляются за надежду.

Мужчина в капюшоне молча наблюдал. Тени вокруг его лица сгустились, словно пытались что-то прошептать, но он не обращал внимания.

— Это их последний оплот, — продолжил он. — Любовь. Дружба. Вера.

— И именно это их сломает, — Морриган резко хлопнула в ладоши, и кристалл вспыхнул ярче. — Каждый раз, когда они будут искать опору в друг друге, они будут падать глубже. Тьма питается их связью. Их свет становится её топливом.

В отражении кристалла Габриэль обернулась, будто почувствовав взгляд. Её глаза на мгновение встретились с глазами Морриган через грань магии — и в этот миг символ на её запястье дрогнул, отзываясь на зов.

— Она чувствует, — мужчина приподнял бровь. — Габриэль… она ближе всех к пробуждению.

— Потому что она самая уязвимая, — Морриган улыбнулась. — Её любовь к Зене — это трещина. А Лира… Лира — ключ, который ещё не повернули. Но скоро. Очень скоро.

Кристалл показал новую сцену: Зена и Габриэль стоят, прижавшись друг к другу. Их руки переплетены, но между пальцами пробегают тёмные всполохи — словно тени пытаются разорвать их связь, но пока не могут. Лира стоит чуть поодаль, её символ пылает, а в глазах мелькает страх.

— Они ещё верят, что могут победить, — заметил мужчина.

— Вера — это иллюзия, — ответила Морриган. — А иллюзии рассеиваются, когда наступает тьма.

Она провела пальцем по краю кристалла, и образы сменились: перед ними возникла башня в долине Теней. Её шпиль пронзал небо, а у основания уже виднелись очертания врат — тёмных, зияющих, ждущих.

— Врата почти открыты, — прошептала Морриган. — Осталось лишь подтолкнуть их.

— Как? — мужчина наклонился ближе. — Что ты задумала?