— Ты помнишь, что сказал кристалл? — она повернулась к нему, и её глаза вспыхнули алым. — “Ключ должен открыться. Ключ должен сломаться. Ключ должен подчиниться”.

— И кто из них станет тем самым ключом?

— Все трое. — Морриган рассмеялась, и её смех эхом разнёсся по храму. — Зена — сила. Габриэль — свет. Лира — связь. Когда они соберутся вместе, врата откроются сами.

Мужчина медленно кивнул.

— А если они найдут способ разорвать связь? Если поймут, что мы ведём их?

— Тогда, — её голос опустился до шёпота, — мы покажем им правду. Правду об их отце, Лире. Правду о том, что Зена уже наполовину принадлежит тьме. Правду о том, что любовь Габриэль — это не щит, а меч, который разит её саму.

Кристалл вспыхнул в последний раз, показывая троицу на пороге долины Теней. Ветер поднимал их волосы, а вдали, за башней, небо потемнело, и первые молнии разорвали тучи.

— Они идут, — сказала Морриган, её пальцы сжались в кулак. — И они приведут нас к победе.

На стене за их спинами символы снова изменились, складываясь в новое послание:

Они думают, что спасают мир.

На самом деле они его разрушают.

Их шаги — это наш ритм.

Их судьбы — наша игра.

Мужчина молча смотрел на карту. Три красные точки пульсировали всё сильнее, а в центре треугольника символ с тремя лучами начал медленно вращаться, словно сердце, готовое остановиться.

— Когда? — спросил он наконец.

— Когда последний ключ займёт своё место, — ответила Морриган, её глаза сияли в полумраке храма. — Когда Лира увидит правду. Когда Зена сдастся. Когда Габриэль потеряет надежду.

Она улыбнулась — холодно, беспощадно.

— Всё идёт по плану.

Часть 11. Дорога чёрных камней

Чёрный камень под ногами поглощал свет, а дорога, казалось, вела в самое сердце преисподней. Зена чувствовала, как холод камней пробирается сквозь сапоги, достигая души. Когда её пальцы случайно коснулись одного из пульсирующих символов, по телу пробежала дрожь. Габриэль, заметив это, мягко перехватила её руку, переплетая свои пальцы с пальцами воительницы.

Тепло кожи подруги было единственным, что казалось здесь настоящим.

— Слышишь? Они будто заводят печальную песню, — едва слышно произнесла Габриэль, прижимаясь плечом к плечу Зены.

Эта музыка не касалась слуха, она резонировала где-то внутри грудной клетки. Третьей в их молчаливом шествии была Лира. Девушка держалась чуть позади, её глаза лихорадочно блестели.

— Это мелодия того, что мы потеряли, — добавила Лира, и её голос дрогнул.

Зена сильнее сжала руку Габриэль, чувствуя, как металл её меча отзывается на ритм подземного пульса. Свет вокруг стал гуще, проявляя на камнях высеченные черты. Габриэль замерла, глядя вниз. С холодного гранита на неё смотрело её собственное лицо — но это была женщина, познавшая лишь горе, с потухшим взглядом и глубокими морщинами у губ.

— Это я… спустя вечность одиночества, — выдохнула Габриэль.

Зена резко остановилась и развернула подругу к себе, закрывая собой страшное изображение.

— Не давай этой мгле заглянуть тебе в душу, — Зена коснулась лбом лба Габриэль, заставляя её смотреть только в свои глаза. — Это лишь морок, пытающийся нас разлучить. Они питаются вниманием.

— Чувствуешь это? — спросила Габриэль, оглядываясь по сторонам.

— Да, — ответила Зена, не замедляя шага. — Это как… дыхание. Но не живое. Механическое.

Лира вскрикнула, когда синий туман, похожий на призрачные ладони, начал обвивать её щиколотки. Пар поднимался из расщелин, жадно лаская кожу путниц.

— Оно тянет меня вниз! — Лира попыталась отступить, но туман следовал за ней.

Габриэль, не выпуская руки Зены, протянула другую Лире, помогая ей удержать равновесие.

— Что это за магия? Оно ощущается как… чьё-то последнее желание, — Габриэль попыталась стряхнуть фантомные прикосновения, которые оставляли на коже ледяные ожоги.

— Это отголоски тех, кто сдался, — Зена взглянула на дорогу впереди, которая, казалось, не имела конца. — Их невыплаканные слёзы и забытые обещания. Но мы не останемся здесь. Пока мы чувствуем друг друга, этот холод не победит.

Зена притянула Габриэль ближе и запечатлела быстрый, полный отчаянной нежности поцелуй на её виске, прежде чем продолжить путь по ожившим камням. Лира следовала за ними. Вдали, на горизонте, проступали мрачные очертания города. Его стены, высеченные из обсидиана, поглощали свет, а башни, подобные когтям неведомого зверя, яростно терзали предрассветное небо. Над массивными воротами пульсировал знак — перевёрнутая звезда с тремя точками, которые ритмично мерцали алым, словно живые сердца в груди титана.