Он развернулся к остальным:

— Мы должны вернуться! Должны найти убийц! Покарать их! Отомстить за мастера!

Командир посмотрел на него долгим взглядом.

— Нет, — сказал он спокойно.

— ЧТО?! — Лю Кан уставился на него. — Как ты смеешь…

— Мастер мёртв, — перебил командир. — Всё кончено.

Он снял с шеи амулет с символом Кровавой Луны и бросил его на землю.

— Я не собираюсь возвращаться и мстить. Я просто уйду и начну новую жизнь там, где никто не знает, кем я был.

Остальные сектанты переглянулись. Потом, один за другим, начали снимать свои амулеты, маски и остальную одежду с символами секты.

Лю Кан смотрел на них с нарастающей яростью:

— Предатели! — прошипел он. — ВСЕ ВЫ ПРЕДАТЕЛИ! — Он поднял меч: — Если вы не пойдёте, я убью вас все…!!!

Он не успел закончить. Командир шагнул вперёд и ударил без предупреждения.

Топор вошёл в шею Лю Кана, отсекая голову одним ударом! Тело упало на землю, а голова покатилась по камням и остановилась у края тропы.

Командир вытер топор о сброшенную одежду и посмотрел на остальных. Никто не сказал ни слова. Они просто подошли к телу, подняли его и понесли к расщелине неподалёку. Останки Лю Кана полетели вниз, исчезая в темноте. Голова отправилась туда же.

Потом они начали сбрасывать всё остальное. Всё, что связывало их с Храмом Кровавой Луны. Всё летело в расщелину и исчезало в темноте.

Командир посмотрел на восток. Солнце поднималось выше.

Новый день.

Новая жизнь.

— Выходим из гор и расходимся в разные стороны, — сказал он тихо. — Никогда больше не встречаемся. Никогда не говорим о том, кем мы были. Я не знаю вас, вы не знаете меня.

Бывшие подчинённые кивнули, принимая последний приказ, и отправились за ним на север.

Интерлюдия 2. Подземные переходы

Чжу Янь бежал по тёмному коридору, держа в руке факел. Его дыхание было тяжёлым, ноги подкашивались от усталости, но он не мог остановиться. Подземные переходы под храмом были запутанным лабиринтом, переходящим в естественные пещеры, но Чжу Янь знал их наизусть. Он был правой рукой мастера и знал, где выход.

Ещё каких-то сто шагов, и он почти добрался до него!

Потом он на северный склон хребта, доберётся до ближайшего города и отправит весть… Просьбу о помощи!

…Угхк!!!

Чжу Янь споткнулся и, задыхаясь, схватился за грудь. Факел выпал из руки, покатился по полу.

Кровавая печать Сюэ Гу горела и пульсировала, как будто кто-то вонзил в неё раскалённый нож и медленно проворачивал.

Чжу Янь упал на четвереньки.

…Боль усилилась.

Он чувствовал связь с мастером. Ту самую связь, что была намного сильнее, чем у обычных сектантов. Он был не просто слугой, он был продолжением воли Сюэ Гу: его руками и глазами.

И теперь эта связь разорвалась!

Чжу Янь закричал. Крик эхом разнёсся по туннелям, отражаясь от стен. Он чувствовал, как печать ломается и наложенное заклятье рушится.

…А потом он почувствовал смерть мастера… Чжу Янь рухнул на пол, теряя сознание. Последнее, что он увидел перед темнотой, был угасающий факел в нескольких шагах от него.

Когда он пришёл в себя, факел уже погас.

Чжу Янь лежал в полной темноте. Тело болело, а голова раскалывалась. Во рту был привкус крови.

Он медленно поднялся на локтях и потрогал грудь. Ему не показалось, Печать Сюэ Гу действительно исчезла!

…

…Но на её месте осталась другая…

Вторая печать, что была наложена намного раньше и въелась в его существо намного глубже.

Печать Первого Бедствия.

Мастер Сюэ Гу был мёртв, но тот, кто стоял над ним, всё ещё был жив, и его печать требовала верности. Чжу Янь, пошатываясь, медленно поднялся на ноги. В темноте он нашёл факел на ощупь и зажёг его снова. Пламя вспыхнуло, освещая туннель.

Сектант посмотрел туда, откуда он пришёл.

…Мастер мёртв…

Кто-то убил его! Тот самый чудовищный наёмник с металлической ци? Или пришли новые враги?

Неважно, он должен доложить.

Первое Бедствие должно знать, что Храм Кровавой Луны пал. Сюэ Гу больше нет и планы нарушены.

Он шёл, опираясь на стены, стискивая зубы от боли. Печать Первого Бедствия жгла грудь, напоминая о том, кому он принадлежит, и он знал: эта печать не исчезнет, даже если он умрёт.

Потому что Первое Бедствие не прощает.