Мы работали все вместе. Ян и ведьма — за руническую оболочку. Марина — сборка. Я и мальчишка — подготовка ядер и проверка структуры.

— Осторожно. Если треснет оболочка — разброс осколков будет… — начал Ян.

— Я знаю, — перебил я. — Работаем дальше.

К утру были готовы три бомбы. Каждая — размером с голову, металлическая, с врезанными рунами и укреплённой сердцевиной. Мы изготовили к ним простейшее метательное устройство — нечто между катапультой и импульсной рампой, собранное из арматуры, остатков механизмов и пары стабилизаторов. Дальнобойность — двадцать–тридцать метров. Больше — только вручную.

— Не идеально, — прокомментировала Марина.

— Но лучше, чем кидать рукой, — ответил я.

Сбор завершён. Всё упаковано. Кольца — полные. Оружие — проверено. Ядра — учтены. Каждый знал, где его место, кто за что отвечает, и когда придёт пора действовать.

Мы подошли к выходу из катакомб в полной боевой готовности. Теперь нас было семь. И каждый… знал, ради чего он выжил.

Снаружи, над землёй, нас ждали фанатики.

А мы шли не как жертвы. Мы шли как те, кто может поставить точку.

Мы выбрались на поверхность на рассвете. Пыль ещё не рассеялась, небо было мутным — будто и оно не решилось встретить нас чистым светом. За каменным хребтом, вдалеке, дымились высокие башни лагеря сектантов. Они укрепили его за прошедшие дни: стены выросли, патрули утроились, над главным алтарём поднимался тёмный вихрь, похожий на свернувшееся облако.

— Последний шанс, — сказал Ян, разглядывая лагерь в подзорную линзу. — Если не ударим сейчас, ударим позже. Только позже будет больнее.

— Позже, возможно, не будет нас, — буркнула Лейла, подтягивая ремни на поясе.

Я ничего не ответил. Мы уже знали, что делать.

Катапульту поставили на естественном уступе. Скрытность — не идеальная, но нам хватало дистанции. До лагеря — чуть больше двухсот метров. Снаряды — обычные камни — вошли в цель дважды подряд. Один ударил в смотровую башню, второй — в навес у склада. Никаких отклонений.

— Заряжаем, — коротко скомандовал я.

Ян аккуратно вставил первую бомбу. Усилил плетения. Щёлкнул замок стабилизации.

— Пуск.

Металлический скрип. Визг. И бомба ушла в воздух — изящной дугой, точно по прицельной линии.

В следующую секунду лагерь вспыхнул.

Взрыв был тихий, почти глухой — но его последствия говорили за себя. Вся правая часть укреплений разлетелась, словно её сдуло изнутри. Мгновение спустя вторая бомба, запущенная Мариной, вошла в центральную часть лагеря.

И там уже был гром.

Алтарь содрогнулся. Пелена над ним задёргалась, искры пошли по воздуху. Что-то внутри храма рухнуло, и огромная башня пошла трещинами от фундамента.

— Катапульта... — начал Ян.

— Трещит! — выкрикнула ведьма.

Щелчок, хруст — и вся передняя балка сломалась пополам, шестерёнка вылетела из паза, ударив Марину по плечу, благо — не сильно.

— Всё, — сказал я, сжав зубы. — Убираем третью.

Я вложил последнюю бомбу в кольцо. Бережно. Словно клинок.

— Отступаем!

И тут… мы услышали ЭТО!

Звук был не рёвом. Это был глухой, утробный, тяжёлый выкрик, который вдавливал воздух обратно в грудь. Камни задрожали под ногами. Над лагерем заструилось нечто чёрное, будто не тело, а шрам, рвущийся наружу сквозь ткань мира.

— Мы опоздали, — тихо сказала ведьма. — Оно уже здесь.

— Ну хоть дверь ему придавили, — ответил я и развернулся. — Живо в укрытие. Пока оно ещё не видит нас.

— Думаешь, оно будет видеть? — спросила Лейла.

— Думаю, оно будет искать, — сказал я, чувствуя, как даже меч в ножнах отзывается на эту силу.

За нашей спиной крепость горела. Люди кричали. Каменные блоки рушились. Над всем этим возвышалась сила, чьё появление невозможно было не почувствовать.

И впереди нас ждала война.

Катакомбы дышали тревожной тишиной. Пламя на поверхности уже не гудело, оно ревело, отбрасывая красные отблески даже сюда, в полутьму. Мы затаились в одном из нижних отсеков, под самой горой.

— Это слишком близко, — прошептала ведьма, прижимаясь к стене.

Я молча смотрел в направлении выхода. Пламя не просто полыхало — оно жило, будто сам воздух пытался убежать от силы, что вырвалась из алтаря.

И я знал — мы слишком близко.

— Оставайтесь здесь, — сказал я, поднимаясь.