Мир вспыхнул надписью:

"Вы принесли в жертву храм погибшего бога.

Выполнены условия для получения: масштабируемое средоточие духа.

Получено: частичное сокрытие сути".

Тело — теперь чужое — расправило плечи. Легко. Уверенно. Оно сделало шаг вперёд.

Улыбка появилась на губах.

— План удался, — прошептало оно. — Но это… лишь начало пути.

Храм затих. Только в глубине подземелий начинали просыпаться забытые символы — призванные не человеком, но тем, кто шёл за силой сквозь века.

Лагерь мы разбили аккуратно, без лишнего шума: расчищенная площадка рядом со склоном, свет от свитков ночного свечения, один артефактный купол — малый, но скрывающий тепло. Ян выставил магические метки-ловушки, Лейла занялась бинтами, Марина — разбором припасов.

Я сел у края прохода и ещё раз глянул вниз. Тьма смотрела в ответ.

Но в этой тьме теперь у нас было преимущество — ночное зрение и решимость.

— Завтра спускаемся, — сказал я, больше себе, чем остальным. — А пока — отдыхаем. Кто знает, что нас там ждёт.

Ответом была тишина. Но… спокойная.

Мы спустились глубже, пройдя пару сотен метров от лагеря. Туннели тянулись, как чёртов кишечник старого титана: тёмные, холодные, с выступами, напоминающими позвонки. Стены хранили древние гравировки — стертые, но всё ещё ощутимые пальцами. Где-то капала вода. Где-то — просто было слишком тихо.

— Словно кто-то построил всё это, а потом намеренно забыл, — пробормотал Ян.

— Или запер и бросил ключ в лаву, — отозвался я. — В общем, отличное место, чтобы отдохнуть от мира.

— Если не считать твари, которая пыталась нас вчера размазать.

— Детали.

Мы свернули в боковой тоннель, широкий, с трещинами на потолке. Марина шла первой, я — чуть позади. Лейла замыкала, старательно не спотыкаться, но при этом бурча под нос что-то про "грязь, ржавчину и глупое решение вообще сюда соваться".

И вот тогда мы их услышали.

Щелчки. Сухие. Быстрые.

— У нас гости, — сказал я, останавливаясь.

Первые трое спрыгнули с потолка почти бесшумно. Полированные, как жуки, но с резкими углами, вместо глаз — шипящие щели, между суставами — вспышки внутреннего жара. Паукоподобные. Металлические. Оживлённые, кажется, чистой злобой.

— Отлично, — сказал я. — Только подумал, как тут уютно.

Я успел активировать доспех — и через секунду удар. Один из тварей влетел в меня, как арбалетный болт. Прокатился по полу, но устоял. Доспех заскрипел — ещё держит.

— Без паники! Магии у нас нет, артефактов нет, зато есть ножи и энтузиазм!

— Твой сарказм не помогает! — выкрикнула Лейла, отбиваясь обломком трубы.

— А ты попробуй его острить, может получится лучше меча!

Бой шёл тяжело. Их было много, и они умели координироваться. Пока я отбивал одного, другой подползал сбоку, и приходилось прыгать в сторону, ловя рёбрами камень.

Марина уже рассекла одну тварь пополам, но та ползла дальше, как будто не знала, что должна умереть. Ян сражался больше как боец, чем маг — посохом, ударами, прямыми подсечками. И вы знаете — справлялся.

— Кто вообще называет это "испытанием"? — огрызнулся я, отрубая ногу ближайшему пауку. — Это скорее групповое наказание.

— Добро пожаловать в систему образования, — отозвался Ян, выбивая клинок из сустава твари.

Третий паук прыгнул на меня сверху — я встретил его лезвием, с хрустом вбивая меч в грудной отсек. Оттуда посыпались осколки металла и что-то, что я не захотел разглядывать.

Через несколько минут всё закончилось. Дыхание — рваное, пальцы — в крови, доспех трещит, как старый кувшин. На полу — куча изуродованных тел, щепки металла, и этот знакомый запах перегрева и чего-то мерзкого.

— Все целы? — спросил я, не слишком надеясь.

— Да. Потрёпаны, но стоим, — ответила Марина.

— Один чуть руку не откусил, — буркнул Ян.

— А у меня волосы в паутине, — сказала Лейла.

— Значит, выжили, — подвёл я итоги. — По местным меркам — ещё один успешный день.

Мы замерли. Прислушались.

Из глубины коридора донёсся еле слышный щелчок. Потом ещё.

Потом глухое шипение.

— Это не всё, — сказал Ян.

— Конечно не всё, — вздохнул я. — Это были разведчики.

— Сама компания, судя по звуку, скоро подтянется. Отлично.

— Уходим? — спросила Марина.

Я покачал головой.

— Нет. Теперь мы знаем, что мы здесь не одни. А значит, кто-то охраняет что-то ценное.

— Вопрос не "уходим ли". Вопрос — насколько глубоко идём?