Мы били по ногам, рукам, корпусу. Он приспосабливался. Когти меняли форму. Удары становились всё точнее. Ян получил удар — отлетел. Кровь. Лейла пыталась отвлечь, но даже её ловкие атаки сбивались на грани.

Я встал, шатаясь.

— Отходим?

— Он догонит. Он помнит каждого, кто его ранил! — крикнула Марина, цепляясь за ещё один блок.

Я активировал максимум из доспеха. Пульсирующий свет окутал тело. Почувствовал, как защитный слой проседает. Удар. Ещё один. Еле держусь. Концентрация — на грани.

— Ещё держу, — прошипел я, заходя сбоку. — Бейте по центру. Там, где ядро.

Монстр вдруг замер.

Потом — всплеск энергии. Из спины вырвались жёсткие отростки. Он начал меняться. Форма — ещё выше, ещё массивнее.

— Он переходит в следующую стадию! — закричал Ян, вскакивая.

— Тогда мы его гробим прямо сейчас! — рыкнул я и прыгнул вперёд.

Меч — под нижнюю руку. Скользящий удар. Вторая рука ловит, но я срываюсь, бью в шею. Марина идёт с другой стороны — её клинок вспыхивает. Она бьёт в то же место, куда я ударил раньше.

Свет в ядре монстра мигнул. Он зашатался. Кричит — но глухо, словно ломается изнутри.

— ЖМИ! — кричу.

Ян выбрасывает аркан из артефакта, тянет за кость в боку. Лейла бросает кинжал — попадает прямо в глазницу маски.

Я вбиваю меч в грудь, до самой рукояти.

И тварь падает.

Тишина. Долго никто не говорит.

Доспех гудит. Уровень энергии — на нуле. Если бы бой продолжился — я бы не выдержал.

Все стоят. Все дышат. Значит, живы.

— Он… был на выходе из катакомб, — наконец произносит Ян. — Значит, вход где-то рядом.

Я вытираю лезвие. Смотрю на поверженного монстра. Даже мёртвым он выглядит как предупреждение.

— Отлично, — хриплю. — Значит, мы по адресу.

Мы стояли над телом мёртвого монстра — огромного, тяжёлого, до сих пор источающего слабый жар. Запах гари, крови и чего-то горько-металлического висел в воздухе, въедаясь в одежду и кожу. Даже Лейла молчала, не отпуская своих обычных язв.

— Сюда он вылез, — пробормотал Ян, присев рядом с расщелиной в склоне. Камень вокруг был выгнут наружу, словно что-то действительно вышибло путь изнутри.

— Там внизу… темно, — добавила Марина, заглянув в дыру.

— Глубоко. И пусто. Похоже, после этого парня больше никто не рискнул выбираться.

Я заглянул внутрь. Спуск — не крутой, но естественный, сформированный давлением изнутри. Похоже на старый проход, разрушенный взрывом. Камни покрыты пылью, местами — следы расплавленного металла, будто здесь была не только сила, но и энергия.

— Местечко, — хмыкнул я. — Похоже, мы всё же нашли дверь в наш новый дом.

Ян огляделся.

— Здесь никого. Ни сектантов, ни разведки. Видимо, та тварь достаточно хорошо воспитала местных. Они сюда больше не суются.

— Тем лучше, — сказала Марина. — Предлагаю на сегодня остановиться. Обустроить лагерь. Восстановиться. А потом — внутрь. Планомерно.

Я кивнул.

— Без спешки. Катакомбы — это не просто укрытие. Это древний уровень. Там могут быть ресурсы, знания, артефакты… и кое-что похуже.

— Но и интереснее, — вставил Ян. — Многие из таких руин хранят библиотеки заклинаний, фрагменты технологий, уснувшие стражи… Если повезёт — мы не только переживём месяц, но и выйдем отсюда богатыми, живыми и на уровень сильнее.

— А если не повезёт… — начала Лейла.

— Тогда нам всё равно некуда больше идти, — перебил я. — Либо вниз. Либо под топор фанатиков.

Интерлюдия. Проклятый кинжал.

Огни в храме вспыхнули сами по себе — тускло, рваными импульсами, как умирающие звёзды. Воздух дрожал, пол трескался, а стены покрывались тонкой сетью трещин, словно сама суть места начинала расслаиваться.

Мужчина стоял в центре зала, кинжал в руке, кровь — на алтаре. Голоса затихли. Ветер исчез. Всё замерло.

Именно в эту тишину оно и вошло.

Внутренний толчок. Давление. Как будто кто-то изнутри схватил его душу и начал выталкивать — не ломая, не уничтожая, а просто занимая место.

Он попытался сопротивляться. Понять. Сказать что-то — но голос уже не слушался. Руки — больше не его. Он чувствовал, как тело дышит… но уже без него.

Глаза вспыхнули ярким синим пламенем, пульсирующим из глубин черепа.

И голос, произнесённый устами уже не его:

— Наконец-то. Достойный экземпляр.