Доспех — активен. Меч — уже в руке.

Первый — под дых. Вскрылся, как консервная банка.

Второй — в спину. Даже не понял, откуда.

Третий обернулся — получил локтем по лицу, а потом мечом в горло.

Те, кто остался — не ожидали. Они были в колонне. А теперь — в крови.

Я прошёл сквозь них, как нож через кость. Без пауз. Без команды. Без вопросов. Остался один — с жезлом, начал читать, — и тут я швырнул в него один из обугленных осколков ядра. В грудь. Он упал.

Огляделся. Тишина. Только кровь шипела на горячем камне.

Я подошёл к телам. Руки работали быстро.

Кольца. Амулеты. Поясные сумки. Пару ящиков с маркировкой. Я не разбирался — просто забирал.

Два рюкзака — пища, бинты, какие-то фиалы. Один амулет, что дрожал в пальцах. Забрал.

Подошёл к сектанту с жезлом. Тот ещё дышал. Тяжело. Хрипло. Смотрел на меня, как на грозу.

— Ты… не должен…

— Да ты уже всё должен, — ответил я и вогнал меч в грудь.

Когда вернулся к отряду, Ян смотрел на меня с выражением "ты жив?", Лейла — с выражением "ты псих?", Марина — просто кивнула.

Я бросил им один из рюкзаков.

— Ужин. Плюс амулеты на выбор. Остальное потом разберём.

— Они шли сюда, — добавил я. — Теперь — не дойдут.

И всё. Ни фанфар, ни речей. Только немного крови на сапогах. И два лишних ядра в кармане.

Иногда вся война — это просто хорошо поставленная ловушка.

Мы устроили короткий привал за массивным обломком колонны. Достаточно укрытый, чтобы не привлекать внимание, и достаточно открытый, чтобы видеть приближающихся. Ян и Марина разбирали припасы, Лейла лежала с закрытыми глазами — усталая, но живая. Я рассортировал трофеи, выложив найденное на ровный камень.

Кольца — шесть штук, разного вида. Одни простые, почти без отделки, другие — с вкраплениями рун, пульсирующих тусклым светом.

— Ну ты и нахапал, — прокомментировал Ян, подходя и поднимая одно из колец. — Вот это, кстати, полезно. Очень.

— Надеюсь, не проклято? — хмыкнул я, наблюдая, как он вертит кольцо на пальце.

— Нет, это пространственный артефакт. Объединён с внутренним карманом. Грубо говоря — портативное хранилище. Размер — как у среднего рюкзака, но вес не ощущается.

Я поднял бровь.

— То есть… вот это кольцо заменяет весь мой мешок?

— Если активируешь — да. Хочешь, покажу?

Я кивнул. Ян взял одно из простых колец, провёл по нему пальцем и пробормотал:

— Открытие доступа. Поток – нейтральный. Привязка к носителю.

Кольцо вспыхнуло на секунду. Затем он повернул ладонь ко мне — и прямо над кольцом в воздухе развернулось небольшое окно, будто свиток в воздухе.

— Вот. Простой интерфейс. Управляется мысленно. Хранилище уже встроено — нужно только привязать. Остальные предметы — просто переложи внутрь.

Я взял одно из колец, повторил движения и слова. Почувствовал, как в кольце что-то щёлкнуло внутри. Не физически — больше как ощущение, будто часть пустого пространства вдруг захотела слушаться. Появился доступ.

Внутри — пустота. Но с приятной вместимостью.

— И не мешает в бою? — уточнил я, крутнув руку.

— Нет. Вес — ноль. Реакций — никаких. Даже если получить удар в палец, с кольцом ничего не произойдёт. Главное — не теряй, а то всё, что внутри, тоже исчезнет.

— Значит, теперь можно не таскать с собой этот музей на спине, — усмехнулся я, заталкивая в кольцо ядра, фляги, бинты и два свитка.

Ян между тем перебирал амулеты. Один, явно с символом когтей, отбросил в сторону.

— А вот это… советую выбросить. Амулеты, скорее всего, принадлежат какому-нибудь богу или культу.

Он показал один — тёмный, с вкраплениями багрового света и гравировкой в виде стилизованной пасти.

— Это знак привязки. Служебный. Может быть маяком, или каналом влияния. Такие лучше не носить — особенно если ты не знаешь, кому они служат.

— Пусть тогда лежат там, где лежат их бывшие хозяева, — пробормотал я, беря амулеты по очереди и отбрасывая в пыль.

— Иногда их можно переплавить или переработать, — добавил Ян. — Но для этого нужны мастера. А у нас — кустарные условия.

Я кивнул, убирая последнее кольцо в карман.

— Значит, теперь у нас есть мобильный склад, без риска свернуть себе спину. Уже приятнее.

Марина подкинула мне сухой паёк.

— Главное, не положи туда случайно Лейлу, пока та спит.

— Она туда не влезет. У неё характер слишком острый, пространство порвёт, — отозвался я, перехватывая еду.

Смех прошёл по группе. Даже Лейла с закрытыми глазами издала нечто похожее на фырканье.