— Остался один! — услышал я голос Марины.

Он не атаковал. Смотрел. Мы тоже не двигались.

Несколько секунд напряжённого молчания — и он развернулся, исчезнув в тумане.

Я выдохнул.

— Живы? — спросил я, оборачиваясь.

— Да, — кивнула она. — Без серьёзных. Кажется.

— Кажется — лучше, чем «пополам».

Она рассмеялась. Глухо, но искренне.

Мы стояли среди тел, кровь медленно впитывалась в пыль. Земля под ногами дрожала — как будто запоминала, принимала к сведению.

— Если бы у нас была магия… — пробормотала она. — Мы бы справились быстрее.

— Но у нас её нет, — ответил я. — Или есть. Просто мы не знаем, как её достать.

— Думаешь, этот мир даст нам ключ?

Я посмотрел на свои руки — в трещинах, покрытые кровью и грязью. Чувствовал лёгкое покалывание, будто что-то внутри реагирует.

— Он уже даёт, — сказал я. — Осталось понять — как это взять.

На третий день мы шли молча. Настороженность въелась в каждое движение, каждый шаг по плитам, будто изношенная пружина внутри постоянно гудела на грани разрыва.

Серость. Безмолвие. И ощущение, будто кто-то наблюдает.

Я почувствовал их раньше, чем увидел.

Трое. Справа, в полутени разрушенной колоннады. Не маскировались. Шли открыто, как те, кто уверен в своей силе.

— Осторожно, — бросил я Марине. — Слишком уверенные. Это не выживальщики.

Средний остановился, бросил взгляд в мою сторону. Его улыбка была мерзкой. Спокойной. Рассчитывающей.

— Дорогу не туда свернули, — сказал он. — Здесь не пропускают бесплатно. Особенно с такой компанией.

Он указал подбородком на Марину.

— Девчонку оставь. Можешь идти. Целым. Если быстро.

Я молча посмотрел на него.

— Повторить? — хмыкнул второй, лысый, плечистый, с налитыми глазами.

— Повторишь, когда челюсть обратно соберёшь, — ответил я и шагнул вперёд.

Он не дал мне закончить. Бросился первым.

Я успел увернуться, но удар плечом сбил дыхание. Он был не просто массивным — он усилил удар сгустком энергии. Чисто, точно, будто бил не человек, а тренированный хищник. Пока я откатывался назад, второй — долговязый — поднял руку. В воздухе заклубился зелёный дым. Магия.

— Марина, прикрой фланг! — выкрикнул я.

Они не стали тянуть. Работали слаженно. Один — в лоб, другой — с магическим отвлечением, третий — сзади.

Я успел перехватить руку первого, ударил по локтю — не сломал, но сбил темп. Получил в корпус с обратной стороны. Грудь вспыхнула болью. Рёбра трещали. Пробил защиту.

— Сволочь, — прошипел я и врезал коленом в пах. Он зарычал, но остался на ногах.

Позади — вспышка. Марина отбросила заклинание кинжалом, срикошетив импульс в камень. Хорошо. Жива.

Я нырнул под следующий удар, попытался достать горло — не достал. Щит. Реагирует быстро. Тренированные. Или прошедшие отбор.

Пинок в бедро — меня разворачивает. Второй уже атакует. В руках — короткий магический клинок, светится.

Я едва успеваю схватить его за запястье. Бросаюсь вперёд, выворачивая его плечо — слышен хруст, но не сдаётся. Удар головой — по переносице. Он дёргается, вырывается, отскакивает.

— Упрямый, — шипит он.

— Живой, — отвечаю.

В этот момент третий — долговязый — делает свой ход. Он поднимает ладони, и пространство вокруг сжимается, как будто втягивается внутрь. Магия. Простая, но эффективная — давление.

Мне тяжело дышать. Колени сгибаются. Марина тоже хватается за грудь.

— Раздавить вас, как насекомых… — бормочет он.

Я не думаю. Бронированный корпус — вперёд. Срыв. Удар плечом — сношу его с ног. Он кричит. Магия гаснет. Я лечу за ним вниз по склону, перекатываюсь, глотаю пыль.

Вижу его рядом. Удар кулаком — не думая, по челюсти. Второй. Третий. Он дёргается, а потом — отключается. Один минус.

Сверху — крик Марины. Я поднимаюсь.

Первый вновь атакует. Он яростен. Удар. Удар. Удар. Я ловлю его за руку, подтягиваю — и втыкаю лезвие в подмышку, между пластин лёгкой брони. Он орёт, но не сдаётся. Бьёт головой. Кулаком. Меня заливает кровью. Его? Моей?

Слепой выпад — я хватаю его за горло, наваливаюсь. Удар ногой под рёбра. Снова. Он хрипит. Отшатывается.

Появляется второй. Магический клинок — и я понимаю: если он попадёт, я труп.

Я отворачиваюсь, подставляя руку. Боль — как будто кость раскололи. Но клинок не вошёл глубоко. Я отталкиваю его здоровой рукой, бью кулаком в висок. Он шатается. Локтем в челюсть. Коленом в живот. Бросок — и он падает. Не двигается.

Первый снова бросается. Я его жду.

Он слишком зол. Ошибка.