Все командиры дружно его поддержали. Без оружия они чувствовали себя неуютно.

— Хорошо, товарищи, раздадим вам последние трофейные ЭмГэшки, — решил я, — кому не хватит, заберем у наименее опытных бойцов. А теперь если нет возражений, то предлагаю всем идти спать. Завтра у нас будет тяжелый день.

Медленное, но упорное продвижение по лесу тысяч усталых голодных военных не похоже на веселую прогулку.

Новость о возможной погоне быстро распространилась среди солдат и довольно сильно прибавила нам скорости. Даже у раненых казалось выросли крылья. Никто не хотел обратно в плен. День-два за колючей проволокой без еды и почти без воды быстро выбил у солдат всякие иллюзии относительно немцев и их гуманизма.

Хорошее место для засады нашлось вечером.

Лесной пожар уничтожил солидный кусок леса на нашем пути площадью в несколько квадратных километров и шириной в сотни метров.

Мы перешли эту выжженную просеку и расположились сразу же за первой линией живых деревьев.

Любой кто погонится за нами будет вынужден пройти через эту широкую полосу в три сотни метров без малейшего намека на укрытие. Сгоревшие остовы деревьев будут плохой защитой от пуль.

Прежде чем отправить основную массу военнопленных вперед мы с командирами провели короткое совещание. Нужно было назначить старшего над всей этой голодной и невооруженной массой.

Вызвался майор Петренко. Он запросил с собой три десятка бойцов с оружием хорошо ориентирующихся в лесу:

— По пути будем искать ягоды, желуди, беличьи захоронки. На такую ораву, конечно, это капля в море, но хватит дотянуть до складов мобрезерва.

На утро основная масса пленных ушла, остались лишь наши стрелки, «вторые номера» и часть командиров — перенимать боевой партизанский опыт.

Глядя в след колонне солдат я не мог не согласиться с нашим главным разведчиком Пархоменко: след за собой красноармейцы оставляли за собой изрядный и заметный невооруженному взгляду. Или это во мне наследие Пухова проявляется? Ему как бывалому пограничнику сам Бог в следах разбираться велел.

Кстати, Пархоменко, и еще одного опытного охотника, якута, рядового Васю Алексеева, мы отправили на пару километров впереди основной колонны. Был некий шанс что они смогут найти гипотетическую засаду фашистов, если, конечно, немцы сумеют подобную подставу организовать.

Полковник Борисов остался с нами в засаде и дал массу полезных советов по оборудованию позиции.

Мы расставили пулеметные точки в трех десятках метрах друг от друга, вырыли небольшие окопы, закрыли от вражеских пуль и осколков гранат бревнами, найденными неподалеку, замаскировали валежником и кустами. Потом стали похожим образом оборудовать огневые точки прочим бойцам, только попроще.

Борисов не уставал повторять красноармейцам:

— Чем лучше закопаетесь и обложитесь бревнами, товарищи бойцы, тем больше шансов будет у вас уцелеть в грядущем бою.

Под такое вдохновляющее напутствие бездельничать никому не хотелось.

Красноармейцев, вооруженных винтовками мы сосредоточили на левом и правом крае наших позиций на случай угрозы обхода с фланга.

Благодаря дальнобойности своего оружия (до километра) они могли прекрасно достать противника и в центре и по краям.

После того как мы обустроили и замаскировали позиции, разместились там где нужно, раз десять проговорили, что каждый боец должен делать и в каком случае, а чего не творить ни при каких обстоятельствах, потянулось мучительно долгое ожидание.

Нет ничего хуже чем сидеть и ждать, особенно когда нет твердой уверенности, что ждешь не зря.

А вдруг фрицы не пошлют за нами погони? У них и так масса проблем с разбитыми, окруженными частями Красной Армии. Сейчас по лесам Белоруссии бродят сотни тысяч куда более хорошо вооруженных бойцов чем наша команда бывших военнопленных. Вряд ли мы окажемся в числе приоритетных целей.

Такие мысли читались на лицах и полковника Борисова и рядового красноармейца (кажется, Булатова, потомственного казака, молодого, но уже очень усатого товарища).

Каждая минута по ощущениям тянулась больше часа, и хотя мы сидели в тени деревьев, но июньская жара очень чувствовалась даже в лесу. Жутко хотелось есть и еще больше пить. Воду приносили специально назначенные на это дело товарищи из ручья, находящегося в километре от наших позиций. Беда, что на триста человек жаждущих у них всего два десятка фляг и столько же трофейных касок.

Много раз за все эти муторные часы ожидания я хотел дать отбой засаде, но та часть внутри, что осталась от героически погибшего старшины Пухова подсказывала мне: нужно потерпеть, немного потерпеть, еще немного потерпеть…

Фашисты появились перед закатом, когда и бойцы и командиры устали ворчать и бубнить про бессмысленность нашей засады.

Эпизод 14

Сначала из леса вышли несколько рядовых эсэсовцев с ефрейтором во главе и двумя овчарками на поводке, которые чутко выслеживали наш след. Немцы были одеты в маскировочные плащи, которые позволяли им почти полностью сливаться с окружающей зеленью. Собаки принюхивались к земле, повизгивали от нетерпения и азартно вертели хвостами.