Ко мне подошел седовласый полковник в форме пехотных войск с перевязанной бинтом головой. Он морщился от боли, но в его глазах помимо усталости и боли проглядывала ярость и желание сражаться:

— Будем прорываться на восток к нашим? — спросил он хрипло.

— Товарищ полковник, давайте все вопросы обсудим в лесу во временном лагере во время привала. Здесь мы для немецкой авиации очень яркая и красивая цель. Не хочу по-глупому положить людей, которых только что освободил из плена. У меня на всех вас очень большие и яркие планы. Время очень дорого.

Полковник усмехнулся, кивнул и зычно заорал:

— Красноармейцы и командиры 151 ого стрелкового полка 8ой стрелковой дивизии ко мне.

По его примеру другие офицеры тоже начали призывать своих подчиненных к себе.

Большая колонна бывших военнопленных начала очень медленно, но все-таки втягиваться в лес и там пропадать.

Впереди шел майор Петренко с двумя десятками бойцов, у него была задача найти подходящее место для размещения такой большой кучи народа.

Задача крайне непростая, но нет ничего невозможного для советских снабженцев.

Более-менее уцелевшие в бою до попадания в плен подразделения шли за ним со своими командирами.

В хвосте оставалось почти под тысячу человек оставшихся без командиров и сержантов, и командиров и сержантов, оставшихся без подчиненных.

Я их распределил между своими отделениями, враз увеличив десятки до полусотен.

Пока пленные уходили, я с оставшимся арьергардом быстро похоронил погибших бойцов и пленных, собрали с фрицев трофеи, вплоть до формы и сапогов.

Кроме того, я выделил четыре четверки наиболее физически сильных бойцов для переноски трофейных немецких пулеметов. По два на переноску самих MG- 34, по два на переноску патронных коробок.

Вроде бы 12 килограмм вес не критичный и для одного человека, но не тогда когда ему приходится носиться как лось по лесам и болотам. Тут в одиночку много не побегаешь, да и боеприпасы таскать нужно.

По пути в новый временный лагерь я быстро опросил пару сотен бойцов и нашел четырех пулеметчиков, клятвенно уверявших, что подружатся с трофейной техникой. Их я и назначил командирами пулеметных расчетов (над этими четверками).

А что? У немцев тоже вокруг пулеметов строилась тактика боя небольших пехотных подразделений.

Заодно пулеметчики своих помощников хоть как-то научат работать с пулеметами на случай собственного ранения или гибели.

Спустя несколько километров идущий впереди Петренко нашел лесной ручей и решил расположить лагерь рядом с ним. Его выбор я, разумеется, одобрил.

Расположив пленных на лесных полянах, я проконтролировал раздачу еды (опять каждому по крошке), очередность похода к ручью на водопой (чтобы не рванули как лоси, сметая все на своем пути и топча друг дружку) и собрал командиров на совещание.

Посмотрел на собравшихся на поляне усталых, изможденных людей и едва не ляпнул им сдуру «Здравствуйте, господа офицеры». Вот был бы смех.

— Товарищи командиры, — растянул я губы в приветливой улыбке, — поздравляю с освобождением из плена. Кому-то из вас не повезло встретить более подготовленного противника, кто-то сражался как герой, но проиграл, кому-то пришлось выполнять не очень продуманный приказ сверху, — услышав последнее, отцы-командиры слегка насторожились.

С критикой руководства в Советской России было откровенно плохо, особенно в армии.

— В общем немцы вас разбили в пух и прах потому что на их стороне было и стратегическая инициатива и неожиданность удара и преимущество в авиации и технике.

У меня для вас хорошая новость: с этого момента все будет точно наоборот. У нас будет и стратегическая инициатива и неожиданность ударов.

Мы сами будем выбирать где, когда и как долбать немецких гадов.

В этом суть партизанской стратегии, поэтому с этого момента вы все официально партизаны.

— Лично я считаю, что нам всем нужно срочно пробиваться к нашим, — первым высказался капитан-танкист.

Везет мне на танкистов, скучающих по родному дому.

— Отличная идея, товарищ капитан. — восхитился я. — Ваша танковая рота возглавит наш прорыв, а мы пойдем следом. Или… нет-нет, вы же про…ли свои танки и табельное оружие. Как вас звать-величать и как вы, такой героический товарищ, умудрились попасть в плен?

— Я старший по званию, — гневно запыхтел капитан, — сами представьтесь первым.

— Я старшина Пухов, — сказал я сердито, — вот этот ППД-40 мне вручила наша социалистическая Родина для ее защиты. А где ваше оружие, гражданин бывший капитан?