— Так может вообще не идти? — задал резонный вопрос Борисов.

— А вдруг они сменяют своих раненых на оружие и припасы? Хотя бы на часть? И нам не придется рисковать жизнями наших бойцов ночью? — ответил я по размышлении.

— Аккуратней там, — сердито скривился полковник.

— Кто из вас, товарищи командиры, хорошо говорит по-немецки? — спросил я громко.

Отозвались четверо: капитан-пехотинец Носов, лейтенант-танкист Нетребко и еще двое командиров. Но последние как-то неуверенно. Мол, если партия прикажет…

Я выбрал Нетребко. Тот выглядел мелким живчиком в отличие от медлительного великана Носова, авось в такого фрицам сложнее будет попасть в случае чего.

Идти безоружным по выжженной равнине в то время как в тебя целятся сотни стволов удовольствие мало приятное. Сильно действует на нервы.

Но впереди идет гауптштурмфюрер СС (что-то вроде капитана по нашей классификации) с блондинистой голубоглазой арийской рожей, холеной и невозмутимой, перед этой сволочью выказывать свой страх и нервозность как-то не с руки.

Вторым в качестве переводчика шел явный славянин с нашивками роттенфюрера (старшего ефрейтора).

wir mussen den Verwundeten auf dem Schlachtfeld helfen. Нам необходимо оказать помощь раненым оставшимся на поле боя. — сказал истинный ариец вместо «здрасте».

Его прислужник старательно перевел это предложение на великий и могучий, хотя я в общем и так понял эсэсовского офицера благодаря памяти Пухова.

— Можем пропустить вашу санитарную команду в обмен на нашу трофейную. — предложил я.

Ефрейтор перевел мои слова гитлеровцу.

Тот сморщился и отрицательно покачал головой:

— fur die Ubertragung von Waffen an den Feind werde ich vom Tribunal erwartet. За передачу оружия врагу меня будет ждать трибунал.

Die Genfer Konvention sieht eine humane Behandlung verwundeter Soldaten vor. Женевская конвенция предусматривает гуманное отношение к раненым солдатам.

Переводчик тщательно все нам перевел.

— Мы за гуманное отношение к раненым несмотря на то что СССР не подписывал никаких подобных конвенций. — ответил я с улыбкой. — Особенно вон лейтенант Нетребко очень сильно жалеет ваших раненых.– Мой сопровождающий удивленно выпучил глаза, я в ответ усмехнулся и подмигнул ему. — Но у нас там куча голодных бойцов, которых ему все-таки более жаль, чем ваших раненых. Свои как-то ближе.

Офицер выслушал переводчика, скривился недовольно и спросил:

— was schlagen Sie vor? что вы предлагаете?

— Ваши раненые в обмен на сто мешков с пайками, которые лежат здесь на поле. Погибшим они уже не пригодятся, а наши солдаты получат необходимое им питание. — ответил я.

Эсэсовец размышлял недолго: его недобитые камрады довольно активно стонали неподалеку.

Из трех-четырех сотен тел на поле как минимум сотня еще была жива, но количество таковых уменьшалось с каждой минутой, поэтому фрица поджимало время.

— die Taschen konnen personliche Gegenstande von Soldaten enthalten. В мешках могут быть личные вещи солдат. — он уже был согласен, но самомнение истинного арийца мешало ему сразу пойти навстречу унтерменшу.

— Все фотографии и письма от мамы-старушки и белокурой красавицы-жены оставим лежать аккуратной стопочкой. — заверил его я.

Гауптштурмфюрер нахмурился и стиснул зубы в бессильном гневе.

— Мы вас, дорогой товарищ, в гости не приглашали. А страна у нас большая, земли много. Хватит чтобы похоронить не только всех немцев, но и австрийцев, болгар, румын, финнов, итальянцев. — сказал я, лучезарно улыбаясь этой белокурой бестии.

Фриц скривился и проворчал:

— nur Essen mitnehmen. wenn ich merke, dass Ihre Soldaten Waffen nehmen, werden wir das Feuer auf eine Niederlage eroffnen.Брать только еду. если замечу что ваши солдаты берут оружие мы откроем огонь на поражение.

— Аналогичное условие — ваши санитары должны выносить безоружных раненых. Все оружие оставлять на поле боя. — выдвинул встречное условие я.

— Vier Sanitater auf unserer Seite, vier Trophaenfahrer auf eurer Seite. Alles ist unbewaffnet.С нашей стороны четыре санитара, с вашей четыре трофейщика. Все без оружия.

— Договорились. — кивнул я фрицу, и мы с Нетребко пошли обратно к своим.

Борисов, разумеется, был не сильно доволен заключенным соглашением.

— Товарищ полковник, Москва не сразу строилась, о капитуляции вермахта и сдаче Берлина будем договариваться в следующий раз. Сейчас покормим бойцов, чтобы они во время похода в голодный обморок разом не выпали как озимые.

Глава 15

С нашей стороны вышли на сбор трофеев четверо наиболее физически сильных бойцов, так как большинство красноармейцев с трудом двигались. Где уж тут таскать тяжести?