— Все-таки неправильно оставлять за спиной недобитого противника, — осуждающе покачал головой Борисов.

К нам поближе потихоньку подтянулись командиры. Послушать разговоры. При этом они зорко поглядывали в сторону фрицев. Ну хоть тут молодцы.

— С точки зрения командира регулярного отряда Красной армии вы несомненно правы, товарищ полковник, — я отвечал чуть погромче чтобы было слышно как можно большему количеству командиров и простых бойцов. Пусть на ус мотают. — Но с партизанской точки зрения то что вы говорите совершенно неприемлемо.

— Поясните, — недовольно, но все равно заинтересованно попросил Борисов.

— Какова цель регулярной Красной армии на данный момент? Остановить врага рвущегося вглубь нашей Родины. Любой ценой!!! Не взирая ни на какие потери! — начал я страстно, стараясь убедить слушателей. — Какая задача у нас, как у партизан? Нарушать коммуникации и снабжение врага! Чтобы там на фронте у фрицев то снарядов не хватило, то патронов, то горючего, то жратвы. При чем нарушить коммуникации не один раз и героически бездарно при этом сдохнуть, а рвать линии снабжения врага каждый день в разных местах.

Этих недобитых эсэсовцев мы можем сейчас додавить. Только вот потеряем на сотню этих ублюдков минимум две сотни своих красавцев. А здесь сейчас у нас с вами, товарищ полковник, собрались самые лучшие бойцы не только на наш большой отряд бывших военнопленных, но и, не побоюсь сказать, на всю Красную армию.

Красная армия сейчас, хоть и временно, но терпит поражения от немцев, в том числе и потому что у фрицев и стратегическая инициатива присутствует и более опытные командиры с боевым опытом и солдаты обстрелянные, почувствовавшие вкус побед в Польше и во Франции, имеются.

У нас же с вами здесь бойцы, научившиеся бить немцев, при чем так хорошо научившиеся, что у нас всего двое раненых, а у фрицев под три сотни гробов.

И вы предлагаете размотать этот наш бесценный ресурс на немецких недобитков?

Мы ни в коем случае не будем так делать.

Когда дойдем до складов стратегического хранения, вооружим всех освобожденных военнопленных и разобьемся на десятки отрядов, эти наши бойцы станут боевым костяком новых партизанских отрядов, они научат тысячи, а потом десятки тысяч красноармейцев громить вражеский тыл.

Сохранив их сегодня, мы в ближайшие месяцы с их помощью уничтожим не сто эсэсовцев как сейчас, а десятки, сотни тысяч фашистских гадов в будущем.

Запомните, товарищ Борисов, и вы, товарищи командиры, наша задача не умереть за Родину, а выжить и заставить фашистов подохнуть за их гребаный рейх.

— Хорошо, — кивнул полковник с задумчивым лицом. — Можно вопрос?

— Задавайте.

— Вы иногда говорите как-то не по нашему, как будто… — Борисов замялся.

— Тут все просто, товарищ полковник, до пограничной службы меня готовили для внешней разведки. Вроде бы я сын полковника Димитрова, белоэмигранта… — подобный вопрос я давно ждал и успел слепить легенду. Шитую, конечно, белыми нитками, но здесь в лесу некому ее было опровергать. — Учили разговаривать как будто у меня триста лет дворян в роду, долго и хорошо учили. Но засыпали на экзаменах. Мордой, мол, я в благородные не вышел. Комиссия сказала — сразу среди беляков засыплюсь, куда этому со свиным рылом…

Полковник и многие командиры тихо рассмеялись -лицо у старшины Пухова действительно было что называется самое ни на есть крестьянское, от сохи.

— Вроде немало лет прошло с момента учебы, но многое настолько хорошо вбили, что не раз меня потом ГПУ проверками мучало: не шпион ли я золотопогонников? — я невесело хмыкнул.

— Русские, сдавайтесь. — неожиданно до нас донесся усиленный мегафоном голос. — Вы окружены, сопротивление бесполезно. Бросайте оружие, поднимайте руки вверх и выходите из укрытий. Гуманное немецкое командование гарантирует вам жизнь и хорошее отношение, медицинскую помощь и горячее питание.

— Ты, сука, гунди, да не завирайся, — запальчиво крикнул один из красноармейцев. — Мы все тут только что из плена. Успели попробовать и хорошее отношение, и помощь, и питание. Прямо хоть из жопы поварешкой загребай.

— Тихо, Петров, — цыкнул на него полковник. — Не отсвечивай. — Затем вопросительно взглянул на меня. — Не возражаете если отвечу?

Я кивнул.

— deutsche Soldaten, geben Sie auf. Sie sind umgeben. Wir sind hier eine ganze Abteilung.Немецкие солдаты, сдавайтесь. Вы окружены. Нас здесь целая дивизия. — крикнул Борисов в ответ на довольно хорошем немецком.

— Предлагаем переговоры! –ответил мегафон. — По два представителя без оружия встречаются посередине поля.

— Интересно девки пляшут… — удивился полковник. — Как думаешь, старшина, гадость готовят?

— Не исключено, но возможно просто хотят забрать своих раненых с поля боя в обмен на… не знаю, нужно сходить и послушать чего хотят. — Я пожал плечами.

— Я с тобой, — вскинулся полковник.

— Ни в коем случае, -товарищ полковник, — я непреклонно замотал головой. — Если это ловушка, то должен кто-то остаться чтобы командовать нашим отрядом.