— Открой да прочти.

Алеша узнал почерк друга на конверте. Сам он получил такой же накануне и уже знал и как Паша, и как Алиса, и отписался, как они с Верой. Не знал только, почему подруга игнорирует эти письма вот уже несколько месяцев.

— А лучше еще и ответь. Он беспокоится.

А еще злится и банально ревнует… И Алеша не мог осуждать друга, особенно после того, как ментор не позволил Паше приехать в Коимбру. Без веских оснований. Без объяснений. Документы просто вернули, пропечатав отказом. Алеша и Вера пообещали расстроенному другу выяснить причину уже на месте. Но не достигли особых успехов. Ментор отказался отвечать на прямой и вежливый вопрос.

— Но почему?! — не унималась Вера. — Вы сами говорили, что Паша сильный боевой колдун, у него все предметы сданы не хуже, чем у нас. Он имеет право знать, в чем ошибается или не тянет.

— А разве ваши профессора не объяснили, когда возвращали документы?

— Нет, все промолчали как один.

— Именно, сеньора, и это должно было вам все объяснить. У вас нет доступа к этой информации.

Вера беззвучно открыла рот. Алеша попытался осторожно потянуть ее за руку к выходу из аудитории, пока разволновавшаяся от несправедливости колдунья не начала откровенно хамить ментору. Лучше он сам с ним поговорит, потом.

Вера не сдвинулась с места.

— Студенты не должны страдать от ваших интриг, что бы вы ни устроили. Паша имеет такое же право на обучение и справедливую оценку, как и другие.

Ментор удивленно поднял брови, но вдруг улыбнулся, встал из-за стола и подошел к студентам.

— Ах, обучение… вы, что же, действительно думаете, что его мотивация и интерес к программе обмена строится на новых уроках и полезных знаниях? Думаете, что для колдуна, который выбрал своей специализацией работу в Пустоши, разумно и полезно потрать год на обучение в Коимбре, в то время как в его родную Академию стремятся со всего континента именно ради этого направления? — ментор впился взглядом в Веру, и Алеша подавил желание выйти вперед, закрывая собой подругу. — Его интерес — вы, сеньора. Пусть вы и делаете вид, что не замечаете ухаживаний этого колдуна, поверьте, вам стоит меня поблагодарить за то, что он не здесь. Что касается справедливой оценки, — ментор перевел взгляд на Алешу, — владение оружием — это далеко не все. Осторожность сеньора Шанкова граничит с трусостью, это качество еще покажет себя так или иначе, и у меня нет уверенности, что ваш друг сможет качнуть весы в нужную сторону.

— Трус не полезет в Пустошь по доброй воле, — попыталась вступиться за друга Вера, но Педру только снисходительно покачал головой:

— Трусость бывает разная. И я не хочу брать на себя ответственность, за еще одного проблемного студента из Москвы. Полагаю, таких объяснений вам вполне достаточно, чтобы написать другу о том, какой в Коимбре ужасный главный ментор. Не смею задерживать. — Педру указал на дверь, и в этот раз Вера не стала пререкаться.

Студенты покинули корпус молча, дошли до перекрестка, и только перед тем, как разойтись, посмотрели друг на друга. Понимая, что ни один из ответов ментора Паше лучше не пересказывать…

Прямолинейное заявление ментора будто лишило Веру возможности притворяться. Только лучше от этой честности никому не стало.

— Я не знаю, как ответить. — Девушка смотрела на нераспечатанный конверт как на навозного жука, забравшегося на обеденный стол.

— Так же, как и остальным друзьям.

Вера вздохнула и посмотрела на Алешу.

— Ты же знаешь. Он хочет быть не просто другом…

— Это плохо? Прошло четыре года с той истории с Кириллом, ты не можешь вечно бегать от вопроса отношений. Еще пара лет и этот вопрос поднимет твоя семья. Сейчас иное время, более свободное, и силком тебя под венец не потащат, но мы не те, чью жизнь оставят без внимания. А Паша точно не обидит. Дай ему шанс.

— Я не могу.

— Тогда расскажи про испанца, — усмехнулся Алеша.

— Не хочу.

— Почему? Здесь же ты всем рассказала, в чём разница?

— Здесь лишних вопросов не задают. — Глаза девушки на миг сверкнули сталью, и Алеша решил, что ему не стоит выделяться среди местных.

Вера снова опустила взгляд на мороженое.

— А Паша потом не отстанет. И честно говоря, не хотелось бы портить многолетнюю дружбу дурацкими разборками.

— Если ты будешь игнорировать его письма еще полгода, то портить будет уже нечего.

— Ты прав… — Вера подняла и покрутила в руке конверт. — О, скажу, что за два года прониклась духом феминизма и не заинтересована в романтике…