Я попытался. Мысленно я тянул золотистые пылинки из луча света, что падал мне на колени, втягивал их в себя. Сначала ничего не происходило. Потом я почувствовал лёгкое головокружение и знакомый привкус перца во рту.

— Не жадничай, — голос Лимы звучал откуда-то издалека, но чётко. — Тонкими нитями. Тонкими, как волос. Тянется ниточка света от каждой пылинки к твоему корню. Не хватай всё сразу. Дай телу привыкнуть.

Я выдохнул, сбрасывая напряжение, и попробовал снова. Медленно. Осторожно. Вдох. Вместе с воздухом я втянул в себя ещё одну пылинку. Она скользнула по горлу, оставляя после себя пряный, почти сладкий вкус, и стекла куда-то вниз, в самую глубину живота. Там, где Лима велела представить корни.

И вдруг я «увидел».

Перед внутренним взором вспыхнул интерфейс, но теперь он был чуть другим. Фигурка человека светилась ровным жёлтым светом. Вены пульсировали в такт моему дыханию. А внизу, там, где раньше был просто контур «мешочка» — тыква с процентом наполнения, я увидел корни. Тонкие, едва заметные золотистые нити, которые тянулись от фигурки вниз, проходили сквозь меня и впивались в землю, в камень, в самую суть этого мира. От них шла лёгкая вибрация.

И по этим нитям текла рада. Медленно, как смола по стволу сосны. Нет, как сок по капиллярам пробудившихся весной деревьев — снизу вверх. Рада поднималась из земли, входила в моё тело и растекалась по нему, заполняя каждую клетку. Не только пыль, которая падает с неба, но и связь… связь меня с миром, меня с землёй и Лесом.

Я открыл глаза от неожиданности.

— Получилось, — прошептал я.

Лима сидела напротив меня с открытыми глазами, смотрела. Её чёрные зрачки сияли в приглушённом свете, накрывшим поляну. На губах играла лёгкая, понимающая улыбка.

— Получилось, — эхом отозвалась она. — Ты быстро учишься, Ган. Удивительно быстро.

Она замолчала, и в этом молчании повис вопрос. Она ждала.

— Ты не скажешь, кто ты, — я не спрашивал, я утверждал.

— Всему своё время.

— Спасибо, — выдавил я, чувствуя себя неловко. — Зачем ты мне помогаешь?

— А зачем люди помогают друг другу? — вопросом на вопрос ответила она. — Иногда просто так. Иногда потому, что видят в другом то, чего не видят остальные.

Она наклонилась ко мне чуть ближе. Её глаза, эти бездонные чёрные омуты, казалось, затягивали меня.

— Ты не такой, как все здесь, Ган, — тихо сказала она. — Твои глаза… они смотрят на мир не так, как смотрят другие. Ты не просто видишь, ты пытаешься понять. Это редкость. В деревне, где все думают только о выживании и о том, как не стать кормом для Леса, ты ищешь ответы. Я заметила это с первой нашей встречи, — Лима помедлила, — и даже чуть раньше.

Сердце пропустило удар. Она знает. Не может не знать. Но говорит намёками, давая мне шанс либо признаться, либо продолжать игру. И моя дурацкая профдеформация — не просто видеть, а понимать. Лима заметила и это. Словно видела меня насквозь. Но, кажется, я не был готов признаться во всём. В том, кто я и откуда. Хотя часть меня считала, что Лима и так всё знает, кто-то рациональный твердил: давай поиграем.

— Я просто… я многое забыл, — пробормотал я жалкую отмазку.

Лима улыбнулась ещё шире, но в этой улыбке не было насмешки. Было что-то другое. Одобрение?

— Забыл? — переспросила она. — Может быть. А может быть, ты просто родился заново. Здесь, в этом мире, где правят круги и рада. Это неважно. Важно то, что ты хочешь идти дальше. Я вижу это. Ты хочешь не просто выжить, ты хочешь стать сильнее.

Она была права. Чёрт возьми, она была абсолютно права. Но я хотел не только стать сильнее, но ещё и разобраться во всём. И это тоже моя фишка. Как понимать, а не видеть. Если я что-то не понимаю, я буду копать, рыть носом землю, пока не увижу корень, не тот, что Система, или кто-то другой, поместила в меня, а изначальную причину. То, что стало основой, откуда всё началось.

— Хочу, — просто признался я.

— Тогда я научу тебя, — сказала Лима. — Тому, что умею сама. Тому, что поможет тебе наполнять корень быстрее. Поможет идти вперёд, а не ползти, как улитка по склону. Но запомни одно, Ган.

Она подалась вперёд, и я почувствовал тонкий запах сухих трав, исходящий от её волос.

— То, что ты здесь увидишь и чему научишься — это только твоё. Не рассказывай никому. Даже брату. Особенно брату. Люди боятся того, чего не понимают. А то, чего они боятся, они стараются уничтожить. Ты понял?

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Она только что пообещала мне раскрыть все тайны. Но зачем?

— Хорошо, — она откинулась назад и снова закрыла глаза. — Тогда продолжим.

Я потерял счёт времени.

Мы сидели на камне, и Лима снова и снова заставляла меня возвращаться в это состояние. Дышать. Видеть корни. Тянуть свет. Каждый раз у меня получалось всё лучше. Рада входила в меня не отдельными пылинками, а тонкими, почти невесомыми струйками.

Система время от времени оповещала меня о наполненности корня. Иногда что-то бубнила о прокачке навыка. Я осознавал, что всё это фиксируется, записывается и учитывается. И точно знал, что смогу позже увидеть в интерфейсе все изменения. Сейчас же, во время урока, отвлекаться я не хотел.