— О чём задумался, Ган?

Лима спросила это весело и непринуждённо, но сквозь её голос мне почудился голос Юджи, спрашивающий: чего приуныл, Ган? И это резко охладило мой пыл.

Я потряс головой, выбрасывая ненужные ассоциации.

— Слушай, в прошлый раз ты пела песню…

— Какую? Я их много пою.

— Про гору и Лиму, которая на неё карабкается.

— Тихо, тихо иди. Лима по склону Радзи, — пропела Лима, и меня вновь заворожил её напевный голос.

— О чём она?

Лима чуть заметно усмехнулась.

— Разве тебе в детстве не пели такую?

Я напрягся. Вот так. Ничего не предвещало… и вдруг.

Не узнал какую-то песенку, которую должен знать каждый в этом мире? Какая-нибудь колыбельная, которую поют всем детям, подставляя нужное имя?

Чёрт! Надо же было так подставиться на ровном месте?

— Не помню, — как мог обтекаемей произнёс я.

— Не удивительно. Не все младенцы могут её вспомнить.

Лима вновь смеялась, а я выдохнул. Пронесло!

— Так, о чём она?

— О бессмертии, конечно! — Лима сощурилась, и внимательно на меня посмотрела. Сейчас её глаза снова источали тот взгляд, каким девушка изучала меня в первую встречу.

Я поёжился. Несмотря на милое личико и ангельский голос, взгляд это был тяжёлым, и, чёрт возьми, ледяным! Как космический вакуум! От него сердце сжималось и замирало.

Но Лима, вдруг снова засмеялась, беззаботно подпрыгнула, покружилась на месте и заговорила так, будто сказку рассказывала:

— Когда-то не было никого на земле. И пришли на неё боги. Увидели они, что пуста земля, и захотели наполнить её жизнью. У них было лишь собственное тело, и они разделили его на части и заселили землю своими детьми. Но стали слабы, слишком много сил отдали они. А чтобы вновь обрести могущество через детей своих, и вновь собраться воедино, создали боги раду и вулканы, выплёвывающие её. И повелели боги детям своим собирать раду в тела свои. И становиться сильнее. А потом идти на гору Радзи. Но туда сможет дойти лишь самый сильный. И станет он богом, обретёт бессмертие и вернёт его богам, как благодарность за создание.

Лима остановилась, посмотрела на меня выжидательно. А я слушал раскрыв рот и думал, что, похоже, снова выдал себя. Не мог Ган не знать этой легенды. По-любому должен был. Уж слишком складно она звучала.

Но Лима ничего не сговорила, а просто ждала.

— Но ведь гор, то есть вулканов много? Какой из них Радзи?

— Этот, — Лима, не оборачиваясь, указала в сторону, где должен был находиться вулкан. Из-за густой лесной кроны, слившейся в единое зелёное море, ничего видно не было. Но по моим прикидкам Лима не ошиблась. Вулкан был где-то там. И до него, судя по всему, не один круг. Насколько я помнил, прямо у подножья вулканов деревьев почти не было. И весь последний круг покрывала чёрная лавовая пустыня.

— И тот! — вдруг продолжила Лима. — И те, тоже!

Она вновь залилась смехом, а колокольчики на подоле её накидки, мелодично ей аккомпанировали.

— Что значит и те?

— Они все — Радзи, глупый, — Лима подошла и потрепала меня по волосам. В её жесте не было никакого намёка на нежность. Скорее, так могла поступить мать или старшая сестра.

Я молчал и стоял, не зная, как быть. Теперь я не сомневался, она знает, что я не местный. И тут никакой амнезией не отмажешься. Но она, как и Хрон, не собиралась меня резать на части и сжигать. Почему? Тоже имела на меня планы? Бред, ведь! Или нет?

— Идём, — позвала меня Лима, схватила за руку и потащила за собой.

Её ладонь оказалась тёплой, почти горячей и сильной.

Я снова пожалел, что Ган пренебрегал своей физической формой. Скелет не мог сопротивляться даже девчонке.

— Ты сказала, бессмертие. Песня о пути к бессмертию. Это ведь ме-та-фо-ри-чес-ки?

Лима только улыбнулась в ответ.

Чёрт побери! Её не смутило незнакомое слово! Твою же мать, похоже, я встрял!

— Идём, — повторила Лима и потянула меня за руку.

Я медлил. Лима ничего не сказала, просто ждала, что я подчинюсь ей. И то, что она не отреагировала на незнакомое слово, стало для меня триггером.

Она не та, кем кажется. И уж точно не девушка-травница из деревни. Тогда кто?

— Кто ты?

Лима обернулась и удивлённо посмотрела на меня, словно не ожидала вопроса.

— Не бойся, я не собираюсь тебя убивать или выдавать. Успокойся.

Что-то часто я стал слышать эти слова. Сначала Хрон, теперь Лима. Они точно одного поля ягодки. Теперь я в этом не сомневался. Вот только что от меня хочет эта? Хрону нужно, чтобы я собирал кристаллы и не лез не в своё дело? А Лима?