Поле передо мной было пустынным. Рабочие давно разошлись, только чёрная взрыхлённая земля напоминала о том, что днём здесь кипела жизнь. Солнце уже почти село, длинные тени тянулись от деревьев, и Лес за спиной казался не манящим и прекрасным, а тёмным и враждебным.

Нет! Так думать нельзя. То, что в глубине под землёй живёт монстр, не делает Лес другим. Я знал, что вернусь в него завтра, и каждый день после. Но невозможно идти в ловушку, нельзя отправляться в логово зверя, когда собрался медитировать. Добиться настроя не удастся. Была у меня мысль, что дело тут не просто в медитации, а той самой глубокой медитации. А значит, надо всеми силами её избегать. Пока. Пока не научусь противостоять жутким тварям.

Да и не факт, что монстр этот реально существует. Я не видел его обычным зрением, всё это могло быть лишь видением, неким образом, подкинутым мне взбудораженным Системой или радой сознанием.

Что, по сути, он сделал?

Забрал у меня большую часть накопленного за день. А не могло ли быть так, что я перестарался, а этот монстр лишь инструмент Системы, которая борется с читерами — теми, кому помогают на Пути к возвышению?

Но эта мысль предполагала, что Лима действует против Системы или вопреки ей.

Идеи показались мне не оторванными от реальности. В таком мире, как этот, возможно всё.

Я решил оставить эти размышления на попозже. Сейчас я не в силах об этом думать.

Быстро, почти бегом, я направился к деревне. Мне хотелось как можно быстрее оказаться дома, за закрытой дверью, чтобы никого не видеть и никто не видел меня.

В деревне тоже было тихо. Народ сидел по домам, лишь редкие прохожие спешили по своим делам, не обращая на меня внимания. Я нырнул в проулок, потом в другой, и вот он — наш покосившийся дом с калиткой на одной петле.

Геба не было. Наверное, на службе или снова где-то ищет зацепки по делу об отравлениях. Я закрыл за собой дверь, привалился к ней спиной и сполз на пол.

Ноги дрожали от усталости. Я взглянул на ладони. Вот тут никакого тремора не было. Словно бы я был собран и готов действовать. Вот только я никак не мог поверить, что этими руками я только что… что? Что я сделал?

Я вспомнил тот момент. Как чёрное щупальце впилось в мои корни. Как боль разрывала изнутри. Как я закричал от злости — не от страха, а от ярости, что кто-то смеет забирать МОЁ. И как из этой ярости родилось что-то. Синее. Треугольное. Оно ушло по нитям вниз и ударило тварь.

— Слова — оружие, — прошептал я в пустоту.

Лима сказала это уходя. Случайно? Или знала, что так случится? Знала и оставила меня? Решила испытать?

Я потёр лицо ладонями. Голова гудела, но не болью, а странной пустотой. Корни внутри, которые ещё недавно вибрировали жизнью, теперь едва теплились. Видение, которое казалось таким реальным в Лесу, таяло, уходило.

Сколько осталось рады? Я понял, что совершенно не помню, когда замерла шкала.

Система выдала безжалостные цифры: 0,42%. Меньше половины того, что я накопил за день.

Живот громко заурчал.

Я усмехнулся. Тело требовало своего, несмотря на все духовные потрясения. Война войной, а обед по расписанию.

Я заставил себя подняться, прошёл к шкафу. Геб держал там какие-то припасы — сухие лепёшки, вяленое мясо, кувшин с кислым питьём. Пошарив на полке, я нашёл, что искал. Достал и отломил кусок тонкой сухой лепёшки, похожей на армянский лаваш, откусил нежирное мясо, запил. Еда была пресной, но я жевал механически, думая о своём.

Магия.

Вот что это было! Самая настоящая магия. Не фокусы с доспехами, не Система с её подсказками, а МОЯ магия. Рождённая из ярости и желания защитить своё.

Я вспомнил сказки, которые рассказывала мне бабушка, когда я был совсем маленьким. На Земле. В другом мире. В другой жизни.

О домовых, которые живут за печкой. О водяных, с которыми надо разговаривать, прежде чем войти в реку. О леших, которым охотники оставляли угощение, чтобы задобрить лесного духа. Наши предки верили, что мир вокруг живой. Каждый камень, каждое дерево, каждая вещь имели душу. И если с ними говорить, они могут ответить. Помочь. Или наказать.

Я усмехнулся. Цивилизация вытравила эту веру. Мы привыкли, что мир — это просто материя, ресурс, который можно взять и использовать. А здесь…

Здесь слова работали.

«Слова — оружие». Лима не просто красиво выразилась. Она сказала правду.

Я жевал лепёшку и смотрел в темноту за окном. Закат догорал, последние лучи окрашивали небо в багровый. Где-то там, в Лесу, в той самой бездне, жила тварь. Она знала, что я здесь. И она вернётся. А если не она, так найдутся другие. Маленький геккон, потерявшийся глупый детёныш, но у него есть мать, которая наверняка не покажется мне такой уж забавной. И которая не упустит шанс проверить меня на вкус уже не в метафизическом, не метафорическом, а в самом настоящем смысле. Откусит голову и не подавится. Мало ли в мире тварей, жаждущих нашей смерти?