Глядя ему вслед, Алекс почувствовал укол вины. Он сделал то, что должен был сделать, в этом не было никаких сомнений. Сотни тысяч людей погибли бы, если бы он не воспользовался своей руной спасения. Это стоило ему немалой части жизни, но он не жалел об этом. Если бы он этого не сделал, то все равно был бы мертв.

О чем он сожалел, стоя в одиночестве в своей комнате, так это о том, что причинил боль Игги.

Отбросив эту мысль, Алекс направился в душ. Увидев свое отражение в крошечном зеркале в ванной, он вздрогнул. Его волосы стали совершенно белыми, как свежевыпавший снег. Даже белее, чем платиновые локоны Сорши.

— Что ж, — сказал он, дергая себя за волосы. — По крайней мере, они на месте.

К этому определенно придется привыкать.

В душе Алекс осмотрел место, где была вытатуирована его руна спасения. От нее остался лишь бледный след от ожога. Он подождет, пока след полностью исчезнет, прежде чем делать новую татуировку. Это даст ему время на разработку новой.

Десять минут спустя Алекс спустился вниз, побритый и одетый. Он успел схватить свой пиджак, когда замок Сорши рухнул, но шляпа пропала.

— Вот, — сказал Игги, доставая из шкафа у входа старомодную шляпу-федору.

— Спасибо, — сказал Алекс, надевая ее и опуская поля.

Они направились в "Ланч-бокс", а оттуда через весь город к кладбищу рядом с маленькой церковью на дальнем краю Ядра. На похороны ничем не примечательного священника пришло всего несколько десятков человек. Пока епископ епархии монотонно вещал у могилы, Алекс размышлял, такие ли похороны были у самого Иисуса. Он улыбнулся при мысли о том, что отцу Гарри это бы понравилось. Он был простым человеком, который делал все, что мог, чтобы творить добро, как и его учитель до него.

Игги и Лесли, которые присоединились к ним на кладбище, после службы ушли вместе с другими скорбящими, но Алекс задержался у могилы. Отец Гарри был ему как отец, когда никто другой не проявлял к нему ни малейшего интереса. Алексу хотелось просто постоять у открытой могилы в тишине маленького кладбища и собрать воедино разрозненные воспоминания. Прокручивая в голове события последних лет, он запечатлевал их в памяти, чтобы они продолжали жить вместо отца Гарри.

— Как ты держишься? — слабый голос вывел его из задумчивости. Обернувшись, он увидел рядом с собой сестру Гвен и улыбнулся.

— Все хорошо, — сказал он, неловко обнимая ее, потому что его рука все еще была в фиксирующей повязке. — А вы как?

Она кивнула с задумчивой улыбкой, но потом нахмурилась и посмотрела на него.

— Что случилось с твоими волосами? — спросила она.

— Небольшое недоразумение с заклинанием.

— Тебе идет, — решительно кивнула сестра Гвен.

— Епархия собирается снова открыть миссию? — спросил Алекс.

— Нет, — устало ответила сестра Гвен. — Слишком многое уже утрачено. Отец Клементин был душой и сердцем этого места.

— Что ты будешь делать? — Алекс обнял хрупкую монахиню и прижал ее к себе.

— Епископ отправляет меня в монастырь в Майами, — ответила она. — Я буду обучать новых сестёр и помогать им выполнять свои обязанности.

— Похоже, он о вас заботится, — ухмыльнулся Алекс.

Сестра Гвен наклонилась к нему и прошептала:

— Я сама попросила его об этом посте. Я старею для этих нью-йоркских зим. — Она снова обняла его, но не отпускала. — Ты выяснил, кто убил отца Клементина?

— Да, — ответил он, похлопывая ее по спине. — Он разбился насмерть, пытаясь причинить вред еще большему количеству людей.

— Хороший мальчик, — с жаром сказала она, отпустила его и отошла на шаг. — Что ж, Алекс, мне пора на автобус. Будь хорошим мальчиком, и да благословит тебя Господь.

Алекс пообещал, что так и будет, и старая монахиня развернулась и пошла прочь.

— Я тоже буду по вам скучать, — сказал он ей вслед.

Он долго стоял на месте, потом наконец нагнулся, взял горсть земли и бросил ее на простой сосновый гроб, лежавший на дне могилы.

— Ты закончил? — спросила Лесли, обходя могилу и подходя к нему. — Я не хотела тебя отвлекать.

— Я закончил, — ответил Алекс, взял ее под руку и зашагал прочь между надгробиями.

— Игги ждет тебя у входа, — сказала она. — Ну и как тебе?

— Я даже не замечаю, — ответил Алекс, смущенно проводя рукой по своим седым волосам.

— Я не об этом. — Лесли легонько толкнула его локтем. — Я про то, что ты раскрыл свое первое крупное дело.

Алекс об этом не задумывался, но он действительно спас город. В одиночку. Конечно, никто никогда не узнает, что он сделал, ведь правительство замяло всю эту историю. А еще были отец Гарри и Эвелин. Цена, которую он заплатил за раскрытие этого дела, была очень высока, и это никак не связано с его потерянными годами.