Откуда бьют?

Справа. Из-за рощи на склоне холма. Оттуда, где по всем картам и донесениям разведки не должно было быть никого. Он видел вспышки — далёкие, едва заметные за дымом. Раз, два, три… пять вспышек. Но как они умудряются бить из-за холма?! Так далеко и так прицельно… разве что… он оглядывается, ищет взглядом…

— Мартен! — заорал он. — Мартен!

Десятник нашёлся у третьей телеги. Живой. Стоял на коленях, тряс за плечо кого-то лежащего. Лицо чёрное от копоти, глаза белые на этом фоне — безумные, ошалевшие.

— Мартен! — Лео схватил его за ворот, рванул к себе. — ты как? Цел?!

Десятник моргнул. Раз, другой. Взгляд сфокусировался.

— Справа… — прохрипел он. — Из рощи… бьют по нам…

— Я знаю! Нужно уходить!

Мартен огляделся. Медленно, заторможенно. Потом что-то щёлкнуло у него в голове — Лео видел, как меняется лицо. Как возвращается десятник, тот самый, который двадцать лет тянул солдатскую лямку.

— Первая телега. — он показал рукой. — Вторая… четвёртая… пятая вроде цела… — он закашлялся, сплюнул чёрным. — Остальные…

Остальные горели. Или уже сгорели. Семь телег из двенадцати — в хлам. Семь магов. Семь экипажей. За тридцать секунд.

Ещё удар. Совсем рядом. Лео швырнуло на землю, он перекатился, вскочил. Там, где только что стояла третья телега — дымящаяся воронка. Обломки досок, куски железа, что-то красное на траве.

Шесть телег. Осталось шесть.

— Уходим! — Лео схватил Мартена за руку, потащил за собой. — К первой телеге! Живо!

Они бежали. Мимо горящих обломков, мимо тел, мимо кричащих людей. Кто-то полз по земле, волоча за собой ноги — неправильно вывернутые, сломанные. Кто-то сидел, прижимая руки к лицу, и выл — монотонно, на одной ноте. Кто-то просто лежал.

Лео не останавливался. Некогда. Потом. Если будет потом.

Первая телега была цела. Почти цела. Один борт обуглился, парусина сгорела, но колёса на месте, лошади живы — бьются в упряжи, храпят, закатывают глаза, но живы. На козлах — возница, незнакомый, немолодой, вцепился в вожжи так, что костяшки побелели.

— Кто старший? — рявкнул Лео.

Никто не ответил. Люди у телеги — пятеро? шестеро? — смотрели на него пустыми глазами. Шок. Все в шоке.

— Кто, демон вас раздери, старший?!

— Я… — голос слабый, женский. Лео обернулся. Магичка. Молодая, лицо в копоти, руки трясутся. — Я была на первой…

— Можешь бить?

— Что?

— Бить! — он схватил её за плечи, встряхнул. — Можешь ударить по ним? По роще?

Она замотала головой. Быстро, испуганно.

— Нет энергии… всё ушло на залп… нужно время… и я не вижу куда бить! Как они… — глаза у нее расширяются: — они заранее пристрелялись! Это навесной огонь по маяку! Тут стоит магический маяк! Нужно уходить!

Времени не было.

— Тогда грузимся и уходим! — Лео повернулся к остальным. — Все на телеги! Раненых грузить! Живее!

Никто не двинулся. Стояли, смотрели на него. Как бараны на волка.

— Живее, я сказал! — он толкнул ближайшего — здоровенного детину в обгоревшей кольчуге. — Хватай раненых! Ты — к лошадям! Ты — на козлы второй телеги! Мартен! Дай команду, твою за ногу!

Десятник уже пришёл в себя. Кивнул, начал отдавать команды — хриплым, сорванным голосом, но команды. Люди задвигались. Медленно, неуклюже, но задвигались.

Ещё один удар. Четвёртая телега взорвалась столбом огня и щепок.

Пять телег.

— Грузимся! — орал Лео. — Не останавливаться! Грузимся!

Он подхватил кого-то с земли — мужчина, лицо обожжено до мяса, глаза закрыты, но дышит. Потащил к телеге, забросил через борт. Схватил следующую — женщина, магесса, одна из людей Хельги, нога вывернута под неправильным углом, кричит. Потащил и её. Короткий то ли крик, то ли всхлип…

— Виконт!

Голос знакомый. Он обернулся.

Лудо. Живой. Тащил на себе Йохана — тот висел на его плече, ноги волочились по земле, голова болталась.

— Он живой? — спросил Лео.

— Не знаю! Вроде дышит!

— Грузи!

Лудо забросил Йохана на телегу. Полез сам. Лео огляделся.

Вторая телега — загружена, возница на месте, тут же — рыжая магичка Кристина, глаза обалделые, лицо белое, ни кровинки. Пятая — тоже, кто-то уже щёлкает поводьями. Первая — почти готова.

— Мартен! Все?

— Кого нашли — все!

— Тогда уходим! На тракт, к пехоте!

Он запрыгнул на первую телегу. Возница — тот самый, немолодой — посмотрел на него безумными глазами.