— Чтобы стрелять. — уверенно сказал я: — Воне видите. Там люди стоят в красивых мундирах. Чем не достойная цель? Тем более, у нас здесь четыреста пушек, стреляй, не хочу. Не хотите присоединиться? Уверяю вас, это вы запомните на всю оставшуюся жизнь.

— Не сомневаюсь, в ваших словах, ваше величество. — склонил голову британский офицер: — Но зачем стрелять? Ведь переговоры назначены на завтра, на полдень…

— И что, сэр? — изобразил я полнейшее недоумение: — А до этого времени мне чем прикажите заниматься? Умирать со скуки? Ведь не зря сказал ваш знаменитый драматург, Уильям Шекспир, что если в поле стоит пушка, то к концу сражения она обязательно выстрелит. Закон жанра, сэр. Сейчас докатим пушки шагов на триста вперед, пристреляемся и попробуем ваших солдатиков проредить, до ночи, надеюсь, успею пару тысяч изничтожить.

Офицер как-то торопливо распрощался и поскакал в сторону британских войск, а я дал знак катить пушки вперед, не прохлаждаться.

Зачем я это делал? А потому, что боялся. Боялся, что если не займу своих разбойников делом, они, с наступлением темноты, все разбегутся, чтобы пограбить окрестные британские городки, а войска короля и парламента, в этот момент, и ударят… Я бы ударил, даже не раздумывая. А так все заняты делом, тащат пушки, потом будем стрелять из пушек, и снова заряжать, а дальше я еще что-то придумаю…

Посланцы короля побеспокоили меня в третий раз через час, когда у меня было все практически готово. Я даже был уверен, что попаду в далекую полоску людей в серых мундирах городского ополчения со второго ядра.

На этот раз под белым флагом прибыл целый полковник, с похожим на бульдога, лицом и эполетами золотого шитья, который и передал мне просьбу короля встретиться со мной немедленно, не откладывая важный разговор на утро. Да и палатку с королевским гербом уже ставили посреди поля какие-то расторопные мужики.

— Хорошо, господин полковник, но у меня есть условие. С его Величеством мы беседуем в палатке один на один, тет а тет, и это мое непреложное требование.

Королевская палатка.

— Сэр, что вы себе позволяете? — король Британии, явно, чувствовал себя не слишком уверенно, но брови хмурил очень грозно.

— Нападаю на вас, сэр.

— Но мы же… Мы же…

— Друзья, вы хотели сказать? Но мы же тайные друзья, сэр…

Дернулось королевское лицо, покоробило его, что он тут просто «сэр», а не «Величество», ну так все у нас на взаимной основе.

— Так какие у вас проблемы, сэр? Как я вижу, войска парламента уже перешли под вашу руку? Наличие общего и опасного врага примирило их с вами. Осталось только совместно пролить кровь, а потом поменять в оставшихся ротах нелояльных командиров на своих людей.

— А дальше?

— Дальше, Ваше Величество, мы сегодня ночью открываем стрельбу в вашу сторону и уходим в сторону Лондона, а вы бросаетесь вслед за нами. Ну как бросаетесь? Двигаетесь, не торопясь, заодно давая нам пограбить честных англичан и устанавливая везде свою, прочную и законную, королевскую власть. Так что не торопитесь, дайте своим честным подданным соскучиться по крепкой королевской руке. Обязательно по дороге будут перестрелки, коварные засады с моей сторону, но, ваше мужественное войско все преодолеет и догонит нас на границе с Лондоном, который мы, к тому времени, опять же, частично пограбим, заодно увеличив вашу популярность среди горожан и уменьшив количество ваших злостных противников, ну а потом переговоры и вы, дабы спасти ваше богоспасаемое Отечество и сохранить человеческие жизни, организуете эвакуацию моего войска со всем награбленным на континент, куда, мы позднее определим. Как вам мой план, Ваше Величество? Вас еще и Спасителем Нации назовут, ну, или еще как, но также уважительно.

Потом мы пару часов пили виски, которые Эдуард велел подать в палатку, периодически громко ругаясь друг на друга, так, что конвои с обоих сторон хватались за сабли, а король торопливо писал мне адреса своих злейших противников, адреса их домов и простенькие схемки, чтобы моим поисковым отрядам долго не плутать по огромному городу. Власть, она же такая, всегда неблагородная и безжалостная, а королевская власть — тем более.

Обстреливать вражеский лагерь мы не стали, без этого было много работы. Попробуй четыреста пушек заряди четверным запасом пороха, разбей лафеты, закопай дулом в землю и подожги огнепроводным шнуром через запальное отверстие? Некоторые орудийные стволы взлетали в небо красивыми ракетами, а некоторые, без затей, разрывало на куски — наверное бракованные были. Королевский лагерь испуганно молчал, опасаясь этой огненной забавы, поэтому уходили мы в сторону Лондона на фоне догорающего обоза войск парламента, не опасаясь выстрелов в спину. Свои арбы и прочие кибитки я велел тоже сжечь, пересадив весь этот бабско-подростковый курятник трофейных обозных лошадей, разрешив брать в трофеи только то, что помещается в вьюки.

Кстати, королевские войска еще два дня оставались на месте, копаясь в обгорелых остатках обоза и пытаясь найти относительно целые орудийные стволы. Ох и орало на меня при нашей следующей встрече их Королевское Величество, даже изволило королевскими ножками топать, но я только посмеивался. Для меня тайный союзник без пушек на переговорах гораздо предпочтительней тайного союзника с пушками, а Британию, по факту, артиллерии я лишил, заодно захватив с собой какие-то совсем экзотические легкие стволы, которые могла вести одна лошадь, то ли из числа слоновьей артиллерии, то ли из рядов верблюжьей кавалерии. Кстати, эти недопушки пригодились мне, когда я отправил несколько эскадронов с экскурсией в городок Солсбери, дабы, заодно, обстрелять шпиль тамошнего собора. Говорят, что знаковое туристическое место, но я уже не помню подробностей. В общем, Эдуард Девятый дал мне два дня фору, а потом двинулся вслед за моими бандами, пешим ходом, да еще по разоренным местам. Почему разоренным, объяснять надеюсь не надо, но, вот почему пешим ходом?

Я, к примеру, ехал до Лондона в комфортабельном железнодорожном вагоне, захватив на одной из станций целую бригаду железнодорожников, заодно, оставляя после себя полную разруху, куроча и разоряя дорожное хозяйство. Ну, паровозы, к примеру, без воды протопить, или из шестиствольного «гатлинга» расстрелять, водокачку взорвать и стрелки разбить, телеграфные провода сорвать со столбов. В общем, у нас было три традиционных дня на разграбление Лондона. Сильно в переплетения городских улиц моя кавалерия не углублялась, за исключением десятка адресов, которые написал мне своей рукой, немного перепивший, король, не сразу сообразив, какой компромат он лично дал мне в руки. Бумагу эту я храню, как ценнейшую реликвию и залог нашей, с королем, дружбы.