Конечно, не все происходило гладко. Британцы быстро оправились от первого удара, повсеместно организовали ополчение и заперлись в своих городках, перекрыв улочки баррикадами, стреляя в каждого чужака, показавшегося в зоне видимости и взывая к правительству в Лондоне, с мольбами о помощи. В принципе, это меня вполне устраивало. Как объект грабежа, мне были не интересны местные нищие крестьяне или, только зародившийся, голодный пролетариат, мне хватало богатых поместий и промышленных предприятий. Правда, пришлось перебросить со Шпицбергена пару сотен артиллеристов с минометами и запасом мин, так как многие поместья, несмотря на малочисленность обитателей, были похожи на маленькие средневековые крепости и брать их в конном строю… ну, не очень приятно. С появлением минометов в летучих отрядах степняков экспроприация ценностей стала проходить примерно по одной схеме. Сначала кавалерия с большого расстояния обстреливала поместье из винтовок. Если сопротивления никто не оказывал, или защищать поместье решались пара –тройка человек из числа семей владельцев, то их быстро убивали, после чего начинался сам процесс экспроприации. В господские покои первым заходил «искусствовед», дававший команду брать степнякам собирать наиболее ценные предметы, деньги и драгоценности, свозимые предками хозяев сотнями лет со всего мира, после чего по зданию пробегали воины, собиравшие то, что им приглянулось. Из кухонь и кладовых изымалось мясо, мука и прочие продукты, а из конюшен — годные лошади, после чего мои отряды отправлялись либо на отдых, либо к следующему поместью, а к разоренному дворянскому гнезду собиралось местное крестьянство после которых в бывших замках и дворцах оставались только голые стены. Если же сопротивление было сильным, то для вразумления защитников хватало пары минометных выстрелов, после чего ружейный огонь обычно прекращался, а из здания, как тараканы, начинала разбегаться прислуга и прочие обитатели. Королевская армия, сильно потрепанная в боях между сторонникам короля и премьер-министра, «держала», в основном, крупные города, ну и, конечно, Большой Лондон, который сильно пострадал от двух последовательных налетов моей дивизии. Железная дорога практически не действовала — не хватало тягового состава, так как за каждый уничтоженный паровоз десяток кавалеристов получал особую премию. Хитрые британцы склепали несколько бронепоездов и попытались с их помощью организовать сообщение между городами, но железные дороги оказались весьма уязвимы к разрушениям, разбору рельс и уничтожению стрелочного хозяйства. В, общем, Британия захлебывалась кровью и ежедневно несла миллионные убытки.

Все эти два месяца мы продержались с помощью надежной связи. Раздавать командирам эскадронов в качестве мобильников фигурки богини я посчитал кощунством, но, «говорящими камнями» богиня меня снабдила. В качестве резиденции на время укрощения Британии я выбрал пустующее поместье на границе Уэльса и графства Шропшир, где и находился все время под охраной трех десятков всадников. Идею большого планшета, на котором отображались все «говорящие камни», наложенного на карту Англии, которую мои мародеры нашли в какой-то школе, подсказал Мокоше я, ну а исполнение было уже «божественным». По-моему, неплохо получилось, во всяком случае, при минимальном количестве войск, я мог неплохо ими маневрировать, при необходимости создавая на отдельных участках подавляющее превосходство над врагом. Но, все когда-то заканчивается, и, в день, когда мне передали послание от Эдуарда Девятого с предложением о личной встрече, я раздумывал о способе безболезненно выйти из этого конфликта.

Потерпев неудачу с паровозами и прочими бронепоездами, британцы принялись обшивать броней речные суденышки, с помощью которых надеялись наладить снабжение, сидящих в осаде, городов, переброску войск, да, мало ли чего. Самое главное, что речной сети я не мог ничего противопоставить. Вернее, мог, но это означало бы вывести войну на следующий этап, на который у меня не хватало ни денег, ни наличных сил. Все-таки, плечо снабжения из Сибири до Британии получалось слишком длинным и накладным, да и новости не радовали.

Британцы все же решились ослабить свою Индийскую армию, несмотря на острую фазу противостояния с афганскими пуштунами и погрузили целую дивизию сипаев на пароходы, которые и направились в сторону Метрополии. И хотя войска плыли не на скоростных клиперах, что пролетали этот путь за шестнадцать дней, но, дней через сорок, со всеми остановками и бункеровками, транспорты с войсками могли появиться вблизи английских берегов. А из далекой Сибири, мне курьером доставили письмо от жены, в зачарованном лишь на меня, конверте, в котором Гюлер сообщала, что по ее сведеньям, императрица Инна готовит новый «крестовый поход» на Сибирь, в преддверии которого, меня объявят черным колдуном и некромантом, жизнь и имущество которого вправе забрать любой подданный Русской империи. Поэтому, моя главная задача, в этих условиях, быстрее заручиться миром с Британской империей и валить с проклятого острова, пока мне здесь не опалили крылышки.

В ожидании нашей встречи с Эдуардом, которую мы условились провести в Оксфорде, на границе этого университетского города, я дал команду направить все наши силы к Лондону, чтобы Эдуарду и его камарилье казалось, что, что мы чуть ли не штурм вражеской столицы готовим. Ежедневные обстрелы и налеты, да еще, в качестве бонуса, волнения лондонской черни, произвели на короля надлежащее впечатление, что мне пришлось давать дополнительные гарантии безопасности для Его Величества. Как бы то ни было, мы, все-таки, встретились с моим должником Эдуардом с глазу на глаз, и разговор сразу перешел к языку ультиматумов.

— Олег, ты понимаешь, что скоро здесь будет армия, численностью в двести тысяч человек, и тебя просто раздавят?

— Эдуард, а ты понимаешь, что только мое благорасположение удерживает Ирландию от нового восстания, и если там полыхнет, то никаких индусов тебе не хватит, да и индусы — это такие индусы…

— Что ты хочешь этим сказать?

— Давно ли у тебя индусы бунтовали? Ну, помнишь, когда в Дели всех белых вырезали? В каком году это было, не напомнишь?

— Олег, я отдам приказ и в Лондон перебросят войска из Канады, Австралии и Новой Зеландии. Или, по-твоему, они тоже готовы бунтовать?

— Эдуард, если ты вызвал меня на встречу, чтобы запугать, то у тебя не получилось. Если же хочешь договориться о чем-то другом, то пора перейти к делу.

— Хорошо, Олег, переходим к делу. Убирайся из моей страны, и убирайся немедленно.

— С удовольствием мой друг уберусь, как только ты со мной рассчитаешься. Помнишь — деньги, винтовки, патроны? Все имеет свою цену и все указано в подписанных тобой документах.

— Олег, неужели ты мало заработал на этой войне? Я же знаю, сколько отдают тебе твои дикари с каждого, украденного у моих бедных подданных, фартинга.

— Эдуард, помнишь, два месяца тому назад, когда ты уговаривал меня сдаться на милость твоего королевского суда, а я просил тебя соблюдать наши договоренности и не слушать своих советников…

— Эти люди отправились в отставку, их уже нет. — сухо бросил король.

— Эти люди — твоя головная боль, ваше величество. А я хочу получить свое.

— У меня сейчас нет такой суммы и в ближайшее время не будет. Могу предложить векселя двух надежных банков, пользующихся моим покровительством, со сроком погашения в пять лет…