Омск. Царская резиденция. Спальня Его Величества.

— Дорогая, и куда я дену сто двадцать тысяч однозарядных винтовок, дорогая? — я потянулся и ухватил взвизгнувшую жену за пониже спины, притянул ее к себе.

— То есть, куда деть три сотни пленных англичан у тебя проблем нет? Или, может быть проблемы с порохом, гильзами и свинцом? Ты скажи, я найду, куда деть этот ненужный никому мусор…

— Ладно, ладно, я пошутил. — я остановил опасный разговор долгим поцелуем — с Гюлер станется самостоятельно начать распродавать трофеи. А я уже почти договорился с китайцами.

Разговор продолжился через сорок минут.

— Как дела в Британии? — Волосы Гюлер рассыпались по моей груди и щекотали нос, а острый ноготок царапал запястье.

— Все хорошо, гражданская война в самом разгаре. К королю сбегаются, в основном, шотландцы, ирландцы и валлийцы, а за премьера выступили лондонцы…

— Не слишком дорого нам обошлась эта война?

— Солнышко, война в Британии никогда не может быть слишком дорогой, любые расходы здесь обернуться сторицей. — я поймал и поцеловал узенькую ладошку: — Тем более, ты мне так помогла на юге. Говорят, что в Зоне племен волнения, а сипайские полки ненадежны, и вице-король опасается вести их на север.

— Да, я такая. — Гюлер вытянулась на кровати, как большая гибкая кошка: — Твоя помощница. Если что, обращайся.

— Надеюсь, что в ближайший год не придется тебя тревожить. — я легонько провел ладонью по, все еще плоскому животу жены, где росла и развивалась новая маленькая жизнь.

Глава девятнадцатая.

Сибирское царство. Омск. Царская резиденция.

Китайцы не были бы китайцами, если бы не вынесли мне все мозги во время переговоров по продаже оружия. Сначала китайские военные чиновники с медными шариками на шапках перебирали кучи британских винтовок, засовывая туда пальцы и носы, в поисках изъянов, ржавчины, износа или разных калибров, но британские оружейники не заставили меня краснеть, подтвердив свое доброе имя. Потом начался торг за каждый медяк, который я пресек через неделю, просто передав двадцать тысяч винтовок войскам короля Эдуарда Девятого, которые муторно маневрировали где-то на пустошах Средней Англии, не решаясь дать генеральное сражение войскам премьер-министра, которые теперь выступали под флагами со сдвоенной розой Тюдоров, сводя боевые действия, как писали газеты моего прошлого мира к «поискам разведчиков».

Китайским же генералам, стоявшим во главе их военной делегации, я заявил, что лучше буду каждую неделю отправлять по двадцать тысяч винтовок в далекую Британию, бесплатно, чем продам им оружие за бесценок, вот такой мой самодержавный каприз. На этом торги закончились, так как, как докладывали мои шпионские статуэтки богини, если генералы не привезут для армии императора Поднебесной сто тысяч винтовок, то император подарит им шелковые шнурки, чтобы те могли комфортно удавиться на них. Но, к сожалению, серебра у китайцев явно не хватало и в ход пошли предложения о бартере. От дирижабля в форме дракона и нескольких гигантских океанских джонок я отказался, жемчуг, предлагаемый мне, был слишком низкого качества даже для этого времени, и в ход пошли свитки с заклинаниями. В результате, из двух десятков старых свитков в деревянных футлярах-ящиках, покрытых лаком и скрепленных красными и желтыми печатями, я выбрал три из них — одноразовый свиток портала, действующий в течении трех часов, свиток полного излечения и свиток подчинения, способный сломать волю любого человека, во всяком случае, китайские переговорщики уверяли меня, что именно такой результат я получу, используя эти артефакты.

— Ну и когда ты все сделаешь? — Гюлер в сопровождении двух служанок вошла в мой кабинет, девушки коротко поклонились и отошли к окну.

— Что я сделаю? — не понял я. Я, с раннего утра, просматривал расшифровку болтовни пьяных китайцев на прощальном банкете и был несколько не в духе. А вам бы понравилось, когда узкоглазые, пользуясь моим незнанием языка, обсуждают меня, длинноносого варвара, который, во главе банды немытых дикарей, смог победить коварных инглизов, и уж императорская девятизнаменная армия просто обязана утопить британцев в море. Сами то при мне ни разу не мылись. Да еще и цветные шарики эти на шапках…

Гюлер махнула широким рукавом и ее прислужницы-наперсницы, поклонившись моей жене гораздо ниже, чем мне до этого, выпорхнули из моего кабинета.

— Вот я знала. что ты будешь изображать дурака. — Гюлер скорчила гримаску, как будто пыталась что-то втолковать нашему первенцу: — Хорошо, спрошу прямо. Когда ты займешься лечением своих ног? Я знаю, что ты получил от циньцев артефакт абсолютного здоровья и не понимаю, почему ты до сих пор передвигаешься, как калека.

— Ну почему как калека? — возмутился я: — В последнее время колени стали чуть –чуть сгибаться, все налаживается, я просто уверен в этом.

— Знаешь дорогой, я тебе не говорила до этого…- жена проникновенно заглянула мне в глаза: — Но я хочу жить с молодым, полным сил мужчиной, а не с…

— Ну, договаривай, договаривай…- поощрил я супругу: — С кем?

— Я знала, что ты меня не любишь! — по гладкой щечке моей женщины покатилась одинокая слеза, но я не купился на универсальное женское оружие.

— Вот родишь благополучно, тогда я подумаю.

— Я о тебе беспокоюсь! — Гюлер, в гневе, топнула ножкой, круто развернулась и шурша широким подолом длинной юбки, выскочила из кабинета. Вечером она не пришла в нашу спальню, прислав служанку с сообщением, что у царицы болит голова, что вызвало у меня лишь только довольную улыбку.

— Крас Людинович, телефонируй на аэродром, пусть готовят мой самолет, мы вылетаем в расположение первой кавалерийской дивизии.

Откровенно говоря, первая кавалерийская дивизия дивизией, по сути не была, а являлась конгломератом кочевых племен, связанных с моей женой кровным родством, истинным или мнимым, я не проверял. И вот с этой конной толпой, правда однообразно одетой и вооруженной, я собирался выступить в одно очень опасное место. По-хорошему, нужно было согласовать этот шаг с моей женой, но, обидевшись первая, она развязала мне руки.