— Здравствуйте, орки!

— Здоровей видали! — неприветливо набычились вожди.

— Кто ты такой?!

— Чужак!

Это они меня так приветствуют, но меня их грубость не тронула. Орки в принципе грубые, а тут я ворвался с ноги на их территорию.

Я спокойно окинул взглядом их ряды и нашёл старую шаманку.

Она была чуть в стороне от остальных вождей, у подножия самого большого Каменного Стража. Даже самим своим положением показывала, что в круг вождей она не входит ни в прямом, ни в переносном смысле этого слова.

Она была немолода, её лицо было покрыто сетью морщин и ритуальных татуировок. На ней были тяжёлые одежды из шкур и костей, а в руках она держала посох, увенчанный черепом какого-то неузнаваемого монстра. Шаманка Морриган. Текущий духовный лидер Леса Шершней.

Она не смотрела на меня с ненавистью или яростью, как остальные. Ее взгляд был другим, спокойным, глубоким, изучающим.

— Я пришёл к вам с миром!

— Но ты напал на наших братьев, чужак? — лукаво спросил один из вождей, одноглазый гигант с неожиданной густой иссиня-чёрной бородой, заплетённой в косы.

— Меня зовут Рос.

— Просто Рос? — уточнил одноглазый вождь.

— Нет, не просто. Рос из ущелья Двойной луны — убийца наёмников, Рос, победивший гномов-налётчиков, Рос — гонитель орков-захватчиков, Рос — победитель пещерных троллей, Рос, разгромивший герцога Гуго Элорана, Рос — нарушитель границ, герцог Кмабирийских болот и далёких земель на западе, Рос, который злит королей и знает короткий путь в захвату города и сердцу своего врага, генерал Штатгаля.

— Длинное у тебя имя.

— Сойдёмся на Росе.

— А я Грондаг из клана Чёрных Клыков.

— Будем знакомы, Грондаг, — мне на секунду показалось, что появилась перспектива наладить диалог и куда-то вырулить нашу дипломатию, но нет…

Один из вождей, массивный орк с выбритой головой и красной боевой раскраской на лице, сделал шаг вперёд. Его рука лежала на рукояти огромного, зазубренного топора.

— Я Мата Галл, вождь клана Летящих Топоров, — говорящий был молодым, агрессивным и в глазах его горела жажда славы.

Он впился в меня взглядом, полным ярости и презрения.

— Я не буду говорить с предателем! — прорычал он, указывая на Хайцгруга. Его голос был подобен рыку пещерного медведя. — Я не буду говорить с щенком! — он мотнул головой в сторону Гришейка.

Он сделал ещё один шаг, его ноздри раздувались.

— Я сейчас убью этого человека! — он ткнул в меня пальцем. — Того, кто пришёл в наш лес с огнём и мечом! С тем, кто осмелился ступить на эту священную землю! Я вызываю тебя на бой по обычаям предков!

Прямое столкновение началось. Все взгляды устремились на меня. Они ждали моей реакции.

Но я не спешил.

Смерив взглядом Мата Галла, я снова повернулся к Грондагу.

— Отвечая на твой вопрос, вождь Грондаг… Я не нападал на них, они напали на меня, а я их победил. Или кто-то считает, что я не вправе был защищаться?

Грондаг повернулся в сторону вождя Мангришта, того, кто был повержен Хайцгругом и мной, но пришёл на Совет. Поскольку не был в плену и прийти сюда был для него достаточно сложный выбор. Ведь вопрос о его поражении ему зададут и неоднократно. Тут все увидели флаг его клана в руках Хайцгруга и понимали, откуда этот штандарт взялся в сумке трофеев.

Мангришт несколько секунд молчал, глаза его зло поблёскивали, и наконец он недовольно прорычал:

— Чужак применил магию! Это не честная победа.

— Конечно, — с готовностью ответил я на этот выкрик. — А ещё я не выхожу из дома слепым, из туалета без трусов, на войну без доспеха, а в рейд без магической защиты. Может, мы тогда вспомним, что ты не воевал со мной честно, лоб в лоб, а напал из засады? Обязан ли я после этого был действовать честно?

Вопрос повис в воздухе.

Материя тут тонкая. Орки любили потрындеть про воинскую доблесть, отвагу и свою невероятную силу… Но на практике использовали засады, атаковали ночью, могли разнести деревушку с невооружёнными крестьянами, расстрелять колонну из кустов или напасть на спящий лагерь, вырезав сонных.

В общем, мой разговор тут был примерно, как беседа о целомудрии посреди борделя в разгар «рабочего дня», но Мангришт Змеелов, что называется, первый начал.

Всё это время Мата Галл стоял со своим громадным топором и то, что я игнорировал, сделало это демонстративное стояние несколько жалким и смешным.

Поняв, что я его игнорирую, Мата Галл, который считал себя центром Вселенной, застыл с открытым ртом. Его лицо побагровело от ярости.

— Мата Галл не очень хорошо умеет выражать свою мысль, человек, — пробасил Грондаг, его голос был низким и рокочущим. — Это он таким образом хочет знать, по какому праву ты стоишь здесь?