— Я сказала, что потерплю столько, сколько нужно, раз знаю, что ты рядом.

— Я не об этом, — вдруг лукаво улыбнулся он. И впервые за последнее время она увидела искреннюю улыбку на его лице, которая как будто продолжалась и в глазах. — Как ты меня назвала?

— Любимый, — Ясна облизала губы, невольно задержав взгляд на его губах.

— Любимая, — выдохнул он и прильнул к ним.

Она ощутила, как горячий влажный язык скользит по ее щеке, а потом по шее, он захватил ее мочку уха и покатал во рту, играя с ней. У Ясны от этого движения заныло внизу живота. Она выгнулась ему навстречу, и была захвачена в кольцо рук. Только в этот раз пальцы настойчиво блуждали по ее телу, вызывая полчища мурашек. Тогда, в их последнюю ночь перед расставанием, она приходилась невестой другому. И не могла с этим ничего поделать. А теперь жизнь распорядилась совершенно иначе. Кто она теперь? Его рука легла на мягкое полушарие и выбила из головы все мысли.

Губы опускались все ниже, отодвигая края одеяния. Она тихо застонала. И в этот же миг он отстранился от нее. Поднялся на локте и, серьезно глядя в глаза, проговорил:

— Тебе нужно уйти, Ясна.

— П-п-почему? — она часто дышала и не могла сообразить, за что он прогоняет ее.

— Потому что еще немного, и я уже не смогу держать себя в руках. Я и так слишком долго сдерживался.

Она тоже приподнялась на локте. Аккуратно высвободилась из его руки, которая сейчас лежала на ее талии. Поднялась и отошла на несколько шагов.

— Мы обязательно что-то придумаем, я обещаю, — сказал ей Варгроф, наверное, думая, что она сейчас уйдет.

Но Ясна и не собиралась этого делать. Она расстегнула булавку на своем одеянии, но так, чтобы воин этого не видел. Положила ее на стол.

Свеча догорела, испустив ароматный дым. Комната погрузилась во тьму. Ясна размотала одежду и почти в полной темноте пошла обратно к его кровати.

— Почему ты все еще здесь? — хрипло спросил он.

Невольница еще не привыкла к сумраку, глаза пока ничего не видели. Она протянула руку и встретилась с его ладонью. Он поднялся ей навстречу, судя по звуку, встав на колени на постели.

— Я и не собиралась никуда уходить, любимый, — она шагнула к нему, прижавшись нагим телом к нему.

Кожа — раскаленный уголь.

— Боги, Ясна! — простонал он, прижимая ее к себе.

Руки, губы сплелись в каком-то безумном танце. Его тяжесть, твердость. Ласки, горячее дыхание. Боль. Но такая незначительная в потоке блаженства. Такая мелкая по сравнению со всем тем, что произошло.

— Ты нужна мне, милая, как же ты мне нужна! — шептал он снова и снова, пока она плыла по теплым волнам, счастье затапливало изнутри, разрывало в клочки, в звездную пыль.

Ясна стала небом. Она стала мириадами хрустальных огоньков на черном горизонте. Она стала всем и ничем одновременно. А за всем этим был ОН. Больше всего мира. Он и стал ее миром. И каждой частичкой себя она принадлежала ему, желая исцелить его покалеченную душу.

И если бы Ясна могла останавливать время, она замерла бы в этом моменте. В такой не страшно умереть, если знаешь, за что это делаешь. Если знаешь, ради кого. Но было кое-что гораздо более ценное: она знала, ради кого хочет ЖИТЬ. Ради кого хочет сбежать из этого дома, от этого зеленоглазого демона. Освободиться. И начать все заново. С чистого листа.

На людях Ясна старалась лишний раз не смотреть в сторону Варгрофа. Но, даже видя его ухмылку, она прекрасно понимала, что это всего лишь маска. Защита, чтобы никто не смог догадаться, что на самом деле у него на сердце, что он чувствует и о чем думает.

Титум как будто пока успокоился. Вел себя подозрительно тихо. Работал в своей мастерской дома, то и дело отлучаясь в город. Но о Ясне словно и не вспоминал, чему она была несказанно рада. Она вытерпела бы любую порку, зная, что это все скоро закончится, имея надежду на будущее. Но все же будет лучше, если она убежит, больше никогда не ощутив на своей коже «ласки» плети.

Солнце клонилось к горизонту, когда Ясна легла в кровать. Дома она подолгу могла любоваться закатами. Здесь же темнело гораздо быстрее. Казалось, дневное светило просто в какой-то момент соскальзывало с неба под землю до утра. Варгроф не решался больше звать ее к себе, опасаясь привлекать ненужное внимание хозяина, поэтому она могла лишь вспоминать его руки на своем теле и мечтать о том, что это все повторится. Скоро, нужно лишь немного потерпеть! Она будет принадлежать этому мужчине, но только когда станет свободной. Только когда над ней не будет топором висеть осознание того, что она не распоряжается своей судьбой.

Когда за окном окончательно стемнело, Ясна услышала, как дверь в их каморку отворилась, и туда вошли Эрмина и Йанетта. Они о чем-то шушукались. Ясна прислушалась, пошевелившись. Невольницы, увидев, что их подруга по несчастью не спит, принялись говорить громче. Они глупо хихикали. Нечасто можно было увидеть на их лицах радость.

Ясна внимательно посмотрела на обеих, Эрмина принесла с собой масляный светильник, который отбрасывал на лица женщин причудливые тени и блики.

— Вы чего? — тоже улыбнулась Ясна.