Хозяин расхохотался.

— Слышал?! Слышал?! — он продолжал хохотать, и от этого смеха пробирали колючие мурашки, от него веяло безумием. — Она сама этого хочет. Правда, девочка?

Лучше было не раздражать его еще сильнее. Она вышла из-за широкой спины наемника. Тот инстинктивно выставил руку, останавливая ее, но она мягко ее отвела и шагнула ближе к Титуму.

Тот довольно крякнул.

— Ты научилась послушанию? Давай-ка проверим. Иди в спальню.

Тяжелый ком скрутился чуть ниже груди. Стало трудно дышать. Он снова будет делать это. Но она выдержит. Все вынесет, а когда он уснет, они уйдут. Ясна оглянулась на Варгрофа, стараясь взглядом передать мысль. Она не знала, понял ли он что-то, но всем сердцем на это надеялась.

— На улицу, Варгроф! — уже отдаляясь от него, повторил Титум.

Он как будто приказывал сторожевому псу. Возможно, именно им и представлялся ему сейчас Варгроф. Ясна больше не оборачивалась. Не видела, послушал ли наемник хозяина. Она шла, сжимая челюсти все сильнее и сильнее.

Вот и порог спальни. Титум вошел следом за ней, даже не потрудившись закрыть дверь. Зелья и Эрмина куда-то спрятались. Если бы Ясна только могла, она поступила бы точно так же. Но не имела права, потому что только она и была способна остановить гнев Титума, чтобы он не перерос в безумие. Может быть, если она будет делать все так, как он хочет, тот не станет зверствовать.

Она остановилась в ногах кровати, ожидая, что он станет ее привязывать, но Титум не сделал этого.

— Встань на четвереньки, — тихо сказал он.

Сердце Ясны, до того пребывавшее в относительном спокойствии, несмотря на опасность ситуации, припустило галопом. Он же не?..

— Делай, — хозяин толкнул ее в спину на кровать, но она схватилась за шест и устояла, повернувшись к мужчине лицом.

В сумраке радужки его сверкнули, отразив лунный свет. И он казался сейчас не человеком. Какой-то темной злой сущностью, которая только имеет человеческую оболочку. Ясна стояла с широко раскрытыми глазами и ничего не могла поделать с паникой, которая захватила ее, начиная от груди и расходясь по всему телу. Ноги ослабели, поэтому, когда он, даже не выпустив бутыль из рук, навалился на нее, Ясна упала, придавленная его телом. Она чувствовала, что остатки липкой жидкости выливаются из горлышка, пачкая и его, и ее.

— Авина, любовь моя, — дышал он ей в ухо.

— Ясна! Я Ясна! — чуть способная вдохнуть под его тяжестью, зашипела она.

Но он будто ее не слышал, шептал имя жены, а руки его шарили по телу рабыни. Ясна тихо захныкала. Она не ожидала такого поведения. То, что он станет сечь ее — да, но не вот это. Девица уже почти хотела позвать Варгрофа. Она была уверена, что тот где-то неподалеку, но ему нельзя было видеть это, иначе он просто убьет Титума. Если другие рабыни поднимут шум, и она, и Варгроф погибнут.

Пальцы хозяина нашли ее горло и сомкнулись на нем одной рукой.

— Ненавижу тебя, — снова в самое ухо прохрипел он. — Ты меня не слушаешься, совсем перестала бояться! Ненавижу!

Ясна не знала, к кому он обращается. И не хотела знать. Он был безумен. И волны ненависти изливались из него, она ощущала их почти физически. Невольница почувствовала, что начинает задыхаться. Он так вжал ее шею в кровать, что деревянная шпилька, которой она скрепила волосы, больно впилась в голову. Собственная ярость помогла справиться с паникой. Руки были свободны. Ногами Титум пытался вклиниться между ее бедер. И она позволила ему это сделать. Он на миг замешкался. И даже расслабил руку на горле. Посмотрел на нее. И этого оказалось достаточно. Резким движением она вытянула заколку из прически и воткнула прямо в один демонический глаз. Второй расширился в ужасе. Ясна, глядя на это, только глубже вогнала шпильку.

Титум не издал ни звука. Дернулся всем телом и обмяк.

Только сейчас Ясна поняла, что задержала дыхание. А теперь оно будто нагнало ее. Сердце выпрыгивало из горла. Рабыня выползла из-под мертвого тела. И застыла.

Из спины Титума торчал ятаган Варгрофа. Он смотрел на Ясну так, будто не мог поверить в то, что произошло.

Несколько мгновений они просто таращились друг на друга, пока между ними не промелькнуло понимание. Они ударили одновременно: в сердце и в голову. Ясна медленно сползла с кровати. Кое-как поднялась и на полусогнутых ногах сделала шаг к Варгрофу. Он подхватил ее на руки и прижал к себе.

И только в тот момент ее в полной мере накрыло понимание того, что она совершила. Она убила человека. Нет, не человека. Демона. Безумца. Своего обидчика. Свой ночной кошмар! Он больше никому не причинит вреда.

— Я свободна, — произнесла она, сама не веря в то, что говорит. — Я свободна, Варгроф!

— И больше никто эту свободу у тебя не отнимет.

Ясна и Варгроф быстро покинули земли согуров, оправившись прямиком в пустыню. Она не знала, что стало с рабынями и с Авиной. Но в голове никак не укладывалось то, что ни Зелья, ни Эрмина не согласились бежать с ними, даже когда Ясна сообщила о гибели хозяина. Она думала, что женщины обрадуются и пойдут с ней, но они обе отказались.

— Мы подождем до утра, девочка, — сказала Зелья ей на прощание. — И только потом позовем стражников. Но не заставляй нас идти с тобой. Я уже слишком стара, чтобы что-то менять.

— Ну а ты, Эрмина? — выразительно посмотрела на нее Ясна. — Неужели не хочешь стать свободной? Неужели не хочешь выйти замуж и родить ребенка?

Та смотрела на нее, и в глазах рабыни Ясна не видела понимания того, о чем она ей токует. Она слышала, но не слушала. Только качала головой.

— Нет, нет, это мой дом. Куда я пойду?