Очень скоро они добрались до рынка, где, несмотря на то, что день клонился к вечеру, все еще сновало полным-полно народу. Варгроф уверенно вел мула, Ясне ничего не оставалось делать, как следовать на своем Снежке за наемником. Тот то и дело оборачивался, чтобы убедиться, что Ясна не потерялась.

Взгляд ее привлек прилавок, на котором в свете вечернего солнца переливались разноцветные бутылочки из стекла. Ясна знала этот материал, но он использовался редко. Окна в ее доме тоже из стекол, но те очень толстые: маленькие квадратики, которые соединялись между собой металлической сеткой-оправой. Свет такие окна пропускали, но увидеть через них что-либо было нельзя. А бутылочки были все прозрачные. Ясна сама не заметила, как спешилась, даже не проверив, где наемник со служанкой. Она, как зачарованная, подошла к склянкам. От них исходил дивный аромат.

— Госпожа, добрый вечер, — посмотрел на нее молодой торговец.

— У вас очень красивые товары, — завороженно глядя на цветное стекло, похвалила она.

— Они не только красивые, но и ароматные, — широко улыбнулся собеседник. — Это благовонные масла.

И вправду: в красных, желтых, зеленых, коричневых и синих пузырьках была какая-то жидкость. Ясна аккуратно взяла одну бутылочку.

— Это коричное масло, — кивнул мужчина. — С ним нужно быть осторожным: на кожу наносить нельзя, может сильно покраснеть.

— А для чего оно тогда? — заинтересовалась девица.

— Можно капать на одежду или на травяную подушечку — и в ларь для вещей складывать. Отпугивает насекомых, — перечислял собеседник.

— А это? — Ясна поставила склянку и взяла другую, малинового цвета.

— Это масло миндаля, — сказал торговец.

— Простите, что вмешиваюсь, госпожа, — рядом стоял высокий худощавый мужчина лет на десять старше девицы. — Но вам больше всего подойдет розовое масло. Вы сама как этот цветок, такая же нежная.

Он улыбнулся, довольный своим комплиментом.

— Позволите?

Он взял с прилавка красную бутылочку, открыл ее и, придержав застывшую Ясну за запястье, нанес на него немного драгоценной жидкости. Ясна будто оказалась посреди цветущего розового сада. Она хотела убрать руку, но незнакомец не отпустил ее.

Ясна нахмурилась. И краем глаза увидела, как к ней дернулся Варгроф, который каким-то образом оказался от нее в двух шагах. Она даже не заметила, как он приблизился!

Посмотрела в его сторону и покачала головой.

— Заверните для этой госпожи бутылочку розового масла за мой счет, — незнакомец совсем не замечал, что за его спиной стоит широкоплечий воин. Наверное, оно и к лучшему, а то бежал бы, сверкая пятками, особенно видя выражение лица, с которым стоял Варгроф.

— Прошу меня простить, господин, — Ясна мягко высвободилась из его захвата. — Я не вправе принимать ничего от другого мужчины, потому что у меня есть жених.

При этих словах она смотрела вовсе не на неудавшегося ухажера, а на наемника, который тоже не отводил от нее глаз.

— Как могу я поступать так? Как могу принимать ухаживания кого-то, кто никогда не сможет назвать меня своей?

Рука Варгрофа непроизвольно дернулась и сжалась в кулак, но он расслабил ее, и Ясна видела, что это стоило ему усилий.

— Никогда больше не подходите ко мне, ибо в другом городе меня ждет мужчина, который совсем скоро станет моим мужем.

Она сказала это, и голос на последнем слове задрожал и сорвался. Ясна отвернулась. Незнакомец пропал, будто его и не было. Она еще какое-то время делала вид, что рассматривает баночки с маслом, а на самом деле пыталась унять разбушевавшееся сердце.

— Ясна! — вдруг услышала она голос брата. — А я уже думал, что вы потерялись.

Ямис подошел к ней. Только теперь девица подняла голову от прилавка. Врагроф стоял вдалеке. Наемник не смотрел на нее, но почему-то Ясна была уверена, что он все равно следит за ее безопасностью.

— Да вот, просто присматриваю себе ароматные масла.

— А у вас есть масло цветка апельсина? — уточнил брат.

Торговец с готовностью открыл для них еще одну бутылочку.

— Это тебе подойдет, — Ямис понюхал масло. — Цветок апельсина символизирует чистоту и невинность.

При этих его словах в голову ударили воспоминания рук Варгрофа на ее теле. Ясна почувствовала, что лицо ее начинает пылать, и поспешила отвернуться.

— Что? Не нравится запах? — не так понял ее Ямис. — Ну ладно, давай возьмем другой.

Три дня Ясна, ее брат и все их сопровождающие жили в нескольких комнатах на постоялом дворе, которым пользовался отец каждый раз, когда приезжал сюда торговать. Здание, в сущности, ничем не отличалось от тех, которые окружали его, разве что у него имелся второй этаж, где и располагались гости. Целыми днями Ясна просиживала с Ямисом в лавке, смотрела, как он занимается делом, которое должно перейти к нему от отца. Варгрофа она не видела. Это было и к лучшему, потому что рядом с ним она не чувствовала спокойствия. Однако она все время оглядывалась по сторонам, выходила из лавки, в которой они снимали место, будто бы размять ноги.