Она пожала плечами и вошла под навес. В саду никого не было, но даже если бы кто-то и захотел зайти, беседку окружали пушистые кусты жасмина, который уже начинал зацветать, и его аромат слегка дурманил голову.

— Ваш брат мне уже обо всем рассказал и так, не утруждайтесь тягостными мыслями.

Проблема состояла в том, что, хотя Ясна в тот момент и испугалась до полусмерти, все же самым ярким воспоминанием после поездки осталось вовсе не нападение, а руки чужого мужчины на ее теле. И его губы — на ее губах.

— Ясна, с вами точно все хорошо? — он взял ее за руку.

— Да-да, не беспокойтесь, — она сглотнула.

Хотела забрать ладонь, но было неловко это делать. А Фолкард, видимо, воспринял это как знак ее одобрения и придвинулся ближе. Ясна не выдержала и чуть отсела, но кисть при этом не отобрала.

— Жарко, не правда ли? — попыталась она объяснить нежелание быть к нему настолько близко.

— По-моему, не очень, — жених снова придвинулся.

При этом он улыбался. Ясна мимо воли оглянулась. Отступать некуда, он загнал ее в угол совершенно в прямом смысле.

— А как у вас дела? — спросила она, только чтобы заполнить неловкую паузу.

— Замечательно, когда вы рядом.

А затем произошло то, чего она меньше всего ожидала: Фолкард потянулся к ней, чтобы поцеловать. Ясна отшатнулась и уперлась в деревянную стену беседки.

— Фолкард, — она не сразу смогла произнести его имя, пришлось прочистить горло. — Фолкард, мне кажется, это слишком рано.

— Яснушка, — он придвинулся еще ближе, теперь его бедро вплотную прижималось к ее. — Через седмицу наша свадьба, — напомнил он так, будто она могла об этом забыть.

— Но ведь еще пока мы не женаты!

— Но очень скоро будем, — он зарылся носом ей в волосы, вдыхая аромат цветочной воды, которой она ополаскивала их после мытья.

Девица испугалась. Сердце выпрыгивало из горла. И это было не так хорошо, как когда рядом находился Варгроф. Она почти в панике металась взглядом из стороны в сторону, чтобы понять, что делать. Не хотела отталкивать будущего мужа, видят боги, не хотела, но и его прикосновения оказались неприятны.

Он снова потянулся к ее губам, мазнув по ним своими. Ясна отвела лицо и попыталась встать, но он схватил ее за запястья так, что она ахнула.

— Фолкард, что вы себе позволяете?! — наконец прорезался голос, испуг прошел, осталась злость. — Я не ваша собственность!

— Скоро будешь, — он тяжело дышал в ее ухо.

— О чем вы?

— Ни о чем, не забивай мужскими делами свою хорошенькую головку, Ясна.

— Отпустите! Мне больно! — она дернулась, и жемчужные пуговицы полетели на деревянный пол беседки.

Ясна уставилась на то, как они, словно капли дождя, отбивают барабанную дробь. Но жених времени даром не терял, а прижал ее к груди так, что она уже не могла вырваться.

— Фолкард, не надо, пожалуйста!

— Только один поцелуй. Или ты считаешь меня недостойным этого?

Он вцепился ей в губы своими, но Ясна всегда отличалась упрямым норовом. Хулиган дернулся и отстранился, на нижней губе его отчетливо проступал укус, в котором уже собиралась кровь.

— Ах ты! — он замахнулся, чтобы дать ей пощечину, Ясна ахнула, но боли не последовало.

Она с изумлением увидела, что Фолкард лежит у ее ног и хватается за лицо, а над ними обоими возвышается Варгроф, потирая кулак.

Фолкард поднялся на четвереньки, капая кровью из разбитого носа, и пополз от наемника, зло на того поглядывая.

— Оставьте ее в покое, — спокойно сказал воин.

— Ты еще об этом пожалеешь! — прошипел он и поднялся, держась за скамейку.

Ясна не знала, к кому он обращается, она наблюдала широко распахнутыми глазами, как молодой человек уходит, не отрывая взгляд от противника, будто тот мог догнать его и продолжить начатое.

— Вы в порядке? — Варгроф смотрел на нее изучающе, очень внимательно.

Только сейчас, когда опасность миновала, Ясна начала дрожать.

— Не знаю.

— У вас кровь, — он дотронулся до своей губы, показывая место.

Ясна быстро потерла кожу. На пальцах остался алый мазок.

— Это не моя. Я его укусила.

Наемник кашлянул, будто за этим звуком спрятал смех. Девица внимательно смотрела на изуродованные рукава, и почему-то от этого на глаза навернулись слезы.

— Он испортил платье.

Две крупные капли поползли по щекам. Конечно, дело было вовсе не в наряде, но именно он добил ее. Она отвернулась от Варгрофа. Но он опустился перед ней на колени. В таком положении, когда она сидела на скамейке, их лица находились почти на одном уровне. Он аккуратно провел шершавыми пальцами по щекам, убирая влагу.