Вход в каждый был заперт и светские власти туда доступа не имели.

Я прошёл мимо входа на территорию бога Тотуса, покровителя морской стихии и моряков (у этого в портовом городе нет отбоя от паствы) и шагнул к двери к Дикаису.

Как бог и говорил дверь открылась сама собой. Там оказалось три человека из которых два повернулись ко мне и посмотрели невидящими глазами с белесыми белками вместо глаз.

Один из них повернулся и громогласно, голосом Дикаиса сказал — Вот нужный тебе жрец. Он в трансе пойдёт с тобой послушно как бычок. Забирай.

Я поморщился, громкий голос бога был слишком громким с замкнутом пространстве.

Но вслух только поблагодарил.

Так и вышло, что резидент был арестован раньше всей сети. Мы накинули на него белый саван чтобы не было видно лица и увели, довели до тюрьмы и сдали на руки ошарашенным подчинённым Шпренгера.

Ночью отряды переодетые в гражданское разошлись по позициям и атаковали (а я был склонен называть это так) синхронно.

Пехота была временно сформирована в специальные отряды, с амулетами дубинками и кастетами, истинные воины ночи, производящие аресты с армейской жестокостью.

Скрип выдираемых с корнем дверных петель стал главным саундтреком этой ночи.

Отряды врывались в дома указанных говорливым Волагером жертв, целей — хватали, крутили, вязали, а при малейшем сопротивлении били морды.

Я допускал что некоторые из тех, на кого бывший начальник стражи указал пальцем были не виноваты, а стали жертвой его подозрительности.

Он ведь не мог знать лично никого кроме членов своей ячейки и связного. Но Волагер был подозрительным и распознал своих «коллег». На всякий случай.

Вот этот случай и наступил. А вообще, то, как была организована сеть восхищало (в плохом смысле этого слова) — ячейки по несколько агентов которые занимались постоянным сбором информации и выполнением поручений, связные, которые передавали информацию от ячейки — куратору, сидящему в центре, парочка «хранителей», тех кто держал дома ценный инвентарь, артефакты и кассу, отдельно — два исполнителя-головореза.

И всех наш задержанный сдал с потрохами. Жирный минус работы разведки — одинаковая подготовка и то, что они обучались вместе, узнавая лицо соучеников при долгом нахождении в одном городе.

Заспанные, дезориентированные люди не успевали даже вскрикнуть и их паковали.

Несколько адресов находились в самых криминальных трущобах. Любой неосторожный шум там грозил перерасти в массовую поножовщину с участием местных банд.

Однако Штатгаль и КГБ показывали кто тут хозяин и действовали предельно жестко. Они просто сносили любые препятствия на своем пути и угрожали оружием тем, кто смел усомниться в их полномочиях.

Подвалы той части тюрьмы, которая была отведена секретной службе стремительно заполнялись задержанными.

Шпренгер лично принимал каждую новую партию, руководя обыском и распределяя их по камерам.

Я не присутствовал при этом, поскольку координировал действия через Рой из Дома Правительства. Под утром, поняв, что все задачи выполнены и сопроводив отряды обратно в цитадель (а три из них — оставив «сторожить») я забылся беспокойным сном в своём кабинете прямо на диванчике.

Утром, а по моим ощущениям прошло только пара минут с тех пор, как я закрыл глаза тяжелая дубовая дверь кабинета негромко скрипнула, впуская внутрь сквозняк.

Якоб Шпренгер переступил порог ровным, размеренным шагом человека, абсолютно лишенного потребности во сне.

Глава комитета безопасности выглядел цветущим и даже немного веселым. Розовый румянец, блеск глаз и безупречно чистый черный сюртук казался нелепым контрастом к той операцией, которой он дирижировал всю ночь.

Бывший теолог аккуратно положил на стол пухлую стопку исписанного пергамента. Свежие чернила блестели в свете утреннего солнца, пробивающегося сквозь мутное стекло узкого окна. Сводный аналитический отчет по итогам массовых допросов лег на гладкое дерево с шелестом как листва дуба.

— Мы произвели первичную обработку полученных данных, правитель Рос, — голос безопасника звучал сухо и бесстрастно, словно он зачитывал список покупок на городском рынке. — Картина вырисовывается крайне занимательная. Господа изменники оказались на редкость словоохотливы после демонстрации базовых методов инквизиции. В отличие от наблюдательного Волагера они не знали структуры разведывательной сети, но прекрасно представляли, что работают на королевство Кольдер и даже взаимодействовали с ним. А взаимодействие предполагает получение информации «с той стороны».