— Меня вывели из камеры смертников глубокой ночью, — бормотал бывший казначей, нервно облизывая разбитые губы. — Стражники взяли за мою жизнь половину серебряной марки и написали в журнале, что я подох. Меня спрятали на дне повозки с вонючим сеном и вывезли за пределы Маэна.

— Куда вывезли? Бруосакс?

— Да, милорд. Начался долгий путь унижения. Я месяцами прислуживал мелким лордам в самом замке Гроцци, чистил их сапоги, выгребал нечистоты. У меня просто не оставалось иного выхода. Либо полное подчинение, либо верная удавка на шее.

Пленник предпринял очередную жалкую попытку разжалобить нас, обильно приправляя сухие факты дешёвыми оправданиями. Его скулёж вяз в сыром воздухе каземата.

Якоб Шпренгер не обращал ни малейшего внимания на эти эмоциональные сопли. Поскольку пленник стал говорить, безопасник принялся конспектировать его показания, безошибочно выделяя важные моменты. Например, что бруосакский клан Гроцци плотно связан с бруосакской разведкой, иначе с чего бы им передавать выкупленного пленника на нужды шпионской сети?

Инквизитор, а если службу борьбы с ересью официальных культов Гинн можно назвать Инквизицией, то Шпренгер был именно инквизитором, умел виртуозно отделять ценную руду от пустой породы.

— Оставьте дешёвую лирику для храмовых исповедален, Волагер, — сухо произнёс глава КГБ, даже не повернув головы в сторону прикованного человека. — Нас совершенно не интересуют Ваши душевные терзания. Тем более, чем Вас оскорбляет профессия золотаря? Назовите конкретные даты и векторы перемещений. Как именно Вас перебросили в Газарию? Начните с момента, когда Вы завершили карьеру прислуги в замке Гроцци.

Шпион вздрогнул от ледяного, лишённого всякого сочувствия тона Шпренгера. Звон тяжёлой железной цепи на колодке снова наполнил тесное каменное помещение, когда бармен судорожно поёрзал на своем грубом деревянном стуле.

— Через полгода меня увезли в какое-то место, которое называлось просто «Замок». Там нас…

— Нас? — перебил его Шпренгер. — Сколько было «нас»?

— Ээээ… Всего и не упомнишь, милорд, — потупился Волагер.

— Полагаю, что Вам нужно сделать над собой усилие и вспомнить не только точную цифру учеников этого самого «Замка», но и внешность каждого, имена, пусть и не настоящие, особые приметы, данные биографий. Если Вам не удастся сделать это самостоятельно, я Вам помогу, — Шпренгер красноречиво посмотрел на столик с пыточными инструментами. — Но для начала расскажите общую картину. И если Вы будете себя хорошо вести, Вы сохраните руки, ноги и рассудок. Начинайте говорить.

Волагер сглотнул и зачастил:

— Сорок шесть. Иногда пятьдесят. Но я не знаю, как считать, кого-то переводили, кого-то присылали. Мы жили…

— Нам с Вами предстоит много разговоров, задержанный, — перебил его глава КГБ. — Сначала общую картину. И… Думаю, нет нужды повторять, но Вы заинтересованы быть максимально искренним, даже если какие-то детали плохо Вас характеризуют. Потому что лучше Вам будет стыдно, чем больно. Согласны со мной?

Волагер активно закивал. Со своим непростым прошлым он явно избавился от иллюзий насчёт гуманного обращения с заключёнными.

— Изначально кураторы готовили меня для глубокого внедрения в столицу, — голос пленника дрогнул и упал почти до сиплого шёпота. — Я должен был занять тёплое место прислуги в финансовом ведомстве в Пьённистаре. Но потом политический расклад на континенте резко изменился, началась война. Поступил приказ перебросить нас…

— Сколько «нас»? — тут же перебил его Шпренгер.

— Трое. Я про всех расскажу и покажу, Ваше сиятельство.

— Дальше.

— Нас срочно перебросили сюда, в Порт-Арми. Это произошло до Вашего триумфального появления при захвате города с реки и победы над подлым Ирзифом, господин Рос.

Шпренгер улыбнулся одним краешком рта, однако тут же вернул хмурое выражение лица.

— Кто связной? — грозно спросил глава КГБ.

— Гоблин Ожжильг, он торгует башмаками в ремесленном районе, господин с-следователь.

Волагер сглотнул. Он не знал ни статуса Якоба, ни его полномочий, однако факт того, что допрос ведётся с участием главы государства, сам собой навевал на мысль, что перед ним весьма высокопоставленный чиновник с функционалом палача.

— Сколько вас в ячейке? — спросил Шпренгер.

— Четверо, включая связного. Три ячейки. У каждой свой связной.

— Кто резидент!?

— Что такое «резидент»? — взмолился Волагер.

— Старший в сети, — нахмурился Шпренгер.

— Я не знаю… Точно не знаю, но мне кажется это Витторио Де Вайци.

— Второй жрец храма Дикаиса? — Шпренгер не выглядел удивлённым, хотя я понимал, что арестованному удалось крепко сбить с толку главу КГБ и этого человека он знал лично. — Почему так решил?

— Только не бейте, добрый господин.