Я встал, с трудом заставляя двигаться свои затёкшие конечности, подошёл к столу и склонился над картой Газарии, опираясь костяшками пальцев о столешницу.

Две новые красные фишки легли на пергамент. Порт-Газлев и Порт-Сурож.

Я смотрел на карту. Вражеский флот отступил после отпора, который мы дали в Порт-Арми. Но они не сбежали, а разделились. Прошли по побережью и ударили по мелким городкам моего региона.

Да, грабёж, но не верю я, что это всего лишь грабёж и всё. Во-первых, они знали, что города не защищены гарнизоном, там нет крепостей и мощных стен. Во-вторых, это хорошо спланированная разведка боем, а не интуиция. Они прощупывали нашу оборону на прочность, «знакомились» с нами в самом плохом для нас смысле этого слова и искали слепые зоны на региональной карте.

— Связи с Сурожем нет, — прогудел Новак, тяжело опираясь на край стола. — Гонцы загнали лошадей, местные ополченцы разбегаются. Думаю, что стоит послать Первый полк. Прямо сейчас. Мы ещё успеем ударить им в спину, пока они заняты грабежами.

Его голос звучал глухо и напряжённо. Как офицер и воин, он привык решать проблемы ударом стального кулака в лоб. Видеть, как враг безнаказанно жжёт его землю, было для него физически невыносимо.

Я отрицательно покачал головой.

— Местные сбежали, Новак. Традиционная тактика, их не в чем упрекнуть, зато население не пострадает. А наказать мы никого не сможем, они сбегут. Послать кого-то — значит только лишь дать им сведения о нашей скорости маневрирования.

Тихий стук в дверь вывел нас из состояния созерцания карты.

На пороге возник лейтенант Зойд. Немолодой, спокойный, исполнительный, молчаливый и даже, местами — мрачный. Он заранее готовился к тому, что произойдёт что-то плохое, прорыв, диверсия, нападение, подлость. С этим встроенным пессимизмом расставлял посты, проверял их, назначал орков, людей и гоблинов, следил за ними. И время от времени в своих мрачных прогнозах оказывался прав.

Когда-то он выделился тем, что сам себя назначил охранять ворота крепости на болотах. Сейчас он охранял все стратегические объекты, в том числе городскую тюрьму.

Сейчас он держал в руках пухлую стопку листов, исписанных мелким, убористым почерком.

— Командор, — Зойд едва заметно поклонился. — Дежурный офицер стражи городской тюрьмы просил передать это Вам. Ирзиф закончил свои… э-э-э… мемуары.

— Спасибо, друг-орк.

Зойд положил рукопись на край стола, опасливо покосился на разложенные карты и поспешил ретироваться, бесшумно прикрыв за собой дверь.

— Ну, что, Новак, садись.

— Да я хотел…

— Что?

— Мне бы десять минут, умыться там, прийти в себя.

— Давай. И возвращайся. Там ещё Шпренгер на подходе.

Я придвинул стопку поближе. Чернила ещё не до конца высохли. Ирзиф оказался удивительно продуктивным писателем, когда альтернативой его таланта выступало вечное проживание в крысином подвале.

Первые несколько страниц содержали унылое нытье и попытки оправдать свои казнокрадские схемы заботой о благополучии провинции.

Не знаю, чего ради он это писал. Я в гробу видал и его наследие, и стиль руководства. К тому же мы были не в суде, чего оправдываться, тем более, в это никто не поверит.

Самое интересное началось на пятой странице. Ирзиф перешёл к описанию структуры клана Инглингов.

«Король Фрей, а назвал себя так он сам, не действует в одиночку», — писал герцог, выводя буквы с сильным нажимом.

Клан существует много лет, пытаясь в подковёрной борьбе Собачьих островов прийти к власти. И что странно, несколько лет назад клан пребывал в разгромленном и ослабленном состоянии, потратив все средства на подкупы и убийц, но не добившись результатов. Слабый наследник рода, едва не умерший от чахотки, сразился в нескольких дуэлях и выиграл все, подкупил сильных, запугал слабых и повёл свой клан с настойчивостью, за которую бы его предки гордились бы им, ибо он возродил честь рода Инглингов. Этот сравнительно молодой тёмный эльф-полукровка, который, казалось бы, не должен быть признанным как равный даже своим народом, снискал себе славу и как пират, и как организатор. Многие слабые кланы примкнули к нему и прозвали «Морским драконом».

В отличие от других представителей кланов Собачьих островов, Фрей не чурается реформ, модернизации производств, наказания представителей высоких кланов и дипломатии, которая открывает ему двери в мировую политику.

Фаэн кабинет покинул. Мне кажется, он ушёл, потому что мы своим бубнением мешали ему дремать, а свою миссию по охране моей персоны он посчитал выполненной.

Пришёл Шпренгер, Фомир, вернулся Новак. Фомир нёс под мышкой донесения от Деция и молча передал их мне.

Я помассировал шею и развернул карту Внешнего океана поверх карты Газарии.

Вообще-то, реальной карты всего мира не было. Так уж получилось, что мир тут не вступил в эпоху великих географических открытий. И всё же ближайшие территории были населены и взаимодействовали.

Теперь мы сидели вчетвером и смотрели на карту, словно от нашего гипноза что-то могло поменяться.

Новак хмурился, разглядывая разложенные бумаги, из которых он видел только записки Ирзифа.

Фомир был спокоен как танк и, возможно, уже успел хряпнуть.