Соединение костей руки проволокой, проведенное с помощью самых точных сверл, которые нашлись у плотника, было завершено до окончания последней собачьей вахты, и это действительно успокоило команду. Матросы ждали, выстроившись в очередь, чтобы увидеть, как длинные мертвенно-белые пальцы возвышаются над аккуратным узором запястных костей, выложенных в черной блестящей смоле. Все это было закрыто стеклом от кормового фонаря. Каждая группа, посмотрев на нее положенную минуту, спешила вернуться в начало очереди, чтобы увидеть ее снова; и все пришли к единому мнению, что более великолепной Руки Судьбы на свете еще не бывало. Никто не был настолько глуп, чтобы поминать удачу, но у команды "Сюрприза" теперь был очень довольный вид, который выражал гораздо больше, чем любое открытое ликование.

На следующий день во время учебной тревоги они все еще были необычайно оживлены и веселы, несмотря на то, что ветер стихал, заворачивая так сильно к востоку, что к концу учений он мог стать совсем неблагоприятным, а также нес с собой клубы тумана, а иногда и дождь. Но даже настоящий снегопад не охладил бы их пыл и не испортил бы им настроение, и они с победным грохотом выкатывали и возвращали орудия на место.

Затем, как раз перед тем, как барабан отбил конец тревоги и раздался приказ спустить вниз койки, с фор-марса раздался пронзительный крик:

– Эй, на палубе! На палубе! Вижу два судна, четыре градуса на правом траверзе. Идут на юго-восток. Только показался корпус.

– Мистер Дэниел, – позвал Джек помощника штурмана. – Будьте добры, возьмите мою подзорную трубу из каюты и давайте поднимемся на мачту.

К тому времени, как Дэниел с подзорной трубой добрался до него, он уже устроился на фор-салинге; но если коммодор отдувался, то Дэниел, несмотря на недавние тяжелые скитания, сохранил ровное дыхание.

– Вон там, сэр, – крикнул впередсмотрящий, устроившийся рядом на рее. – Прямо за лось-штагом.

И действительно, на мгновение там мелькнуло белое пятно, – возможно, два белых пятна, – а затем низкие облака скрыли их из виду.

– Джо, – спросил коммодор, который знал дозорного с детства. – что ты успел разглядеть?

– Когда я крикнул, сэр, их было видно довольно хорошо. Я бы сказал, это настоящий военный корабль, средних размеров фрегат, – красивый, хотя и иностранный. И, возможно, за ним идет торговое судно. Под незарифленными парусами. Но когда я увидел их снова, они изменили курс, идя против ветра; и я почти уверен, что на фрегате был поднят белый флаг, как будто для переговоров.

Джек кивнул, улыбнувшись: белый флаг, обозначающий либо покорность, либо отсутствие враждебных намерений, либо желание провести переговоры, часто использовался как военная хитрость для проведения разведки, а иногда и чтобы получить тактическое преимущество; в любом случае он не собирался позволять любому потенциальному противнику занять наветренное положение от своей эскадры. И все же, прежде чем он отдал приказы, которые позволили бы избежать столь неприятной ситуации, разрыв в низких облаках и рассеянный лунный свет позволили довольно четко разглядеть два неизвестных судна. Они не несли всех парусов, но все же немного больше, чем "Сюрприз" или "Помона", и они, несомненно, придерживались курса, который вскоре должен был привести их в наветренное положение со всеми вытекающими из него преимуществами – возможностью атаковать или уклоняться от боя по своему усмотрению, а также общим чувством уверенности в своих силах. Он также увидел, хотя и едва заметный, белый квадратный флаг, о котором упоминал Джо Виллетт, но не обратил на него особого внимания, ведь его мысли были заняты тем, чтобы при таких переменчивых ветрах, течениях и недостатках "Помоны" с первыми лучами солнца эскадра оказалась с наветренной стороны от незнакомцев.

Пока он обдумывал возможные варианты, внизу на палубе морские пехотинцы начали отбивать отбой тревоги, койки спустили, и в восемь склянок была произведена смена вахты; все эти действия были выполнены, как полагается, но с совершенно необычной степенью легкомыслия – шутливыми замечаниями, открытым смехом, дурацкими выходками с койками.

Первую вахту нес штурман, мистер Вудбайн. Джек сказал ему, что эскадре следует очень постепенно прибавлять парусов – без признаков беспокойства или спешки, – и постоянно лавировать против ветра, чтобы на рассвете у них наверняка было преимущество. Затем он вызвал "Рингл" и сказал его капитану:

– Уильям, я не собираюсь просить "Помону" подойти на расстояние оклика в этом бурном море, так что вы отправляйтесь к ней, встаньте к ее левой скуле и передайте капитану Во, что на востоке-северо-востоке видны два неизвестных паруса. Вы их видели?

– Да, сэр, мы пару раз могли их разглядеть сквозь эти тучи.

– И что вы увидели?

– Я подумал, что они похожи на фрегаты. Один из них нес белый флаг, как будто для переговоров.

– К черту эти переговоры, Уильям. Эти подлые псы стараются прокрасться в наветренную сторону от нас. Нам стоит сделать то же самое, и будет проклят тот, кто придет последним.

– Аминь, сэр, так тому и быть.

– Так что подойдите к "Помоне" и сообщите им. Это довольно маневренное судно, несмотря на его уродливый, неуклюжий нос. Потом двигайтесь дальше в наветренную сторону и с первыми лучами солнца попробуйте получше их рассмотреть.

"Рингл" наполнил паруса ветром и развернулся. Джек вошел в свою каюту и склонился над картами, прикидывая возможные местные течения в такую погоду и в это время года. Он провел очень хорошее полуденное наблюдение, и оба его хронометра показывали очень близкое время; в этой сырой темноте он не мог надеяться увидеть какое-либо подтверждение, но был достаточно уверен в местоположении корабля, и в любом случае в этой части моря не было ни суровых рифов, ни коварных отмелей. При нынешнем или даже вдвое более сильном бризе у него было достаточно пространства, чтобы маневрировать против потенциального противника до завтрашнего полудня, и его беспокоил только неумелый экипаж "Помоны". Он не хотел пользоваться марсовыми или даже кормовыми фонарями, которые могли бы так легко выдать его передвижения противнику; но для того, чтобы бедняга Во со своей неуклюжей командой не потерял флагманский корабль, он спустил за кормой крепкую, хорошо снаряженную шлюпку, в которой находились Бонден и полдюжины его товарищей, которые должны были направлять путь фрегата рыбацким фонарем, если он собьется с пути.