– Мистер Сомерс, – сказал он. – прошу прощения, что прерываю вас, – поистине великолепное зрелище, – но у меня возникли разногласия с капитаном Хобденом, который позволил себе очень подлое оскорбление, причем публично, клянусь Богом, на камбузе, и высказал готовность ответить за свои слова. Могу я просить вас быть моим секундантом?

– Разумеется, мой дорогой Мэтьюрин. Мне очень жаль, что так случилось. Я сейчас же отправлюсь к нему.

– Входите! – крикнул Джек Обри, поднимая глаза от бумаг на столе.

– Прошу прощения, что прерываю вас, сэр, – сказал Хардинг, первый лейтенант фрегата. – но я должен сообщить вам кое-что неприятное и очень важное, – Он сказал это тихим голосом, и Джек отвел его к рундуку под кормовыми окнами, где он мог говорить абсолютно безопасно, ведь, как он знал из очень долгого опыта, на корабле длиной в сорок метров, набитом двумя сотнями человек, уединение было большой редкостью.

– Итак, сэр, – продолжал Хардинг, которому явно не нравилась роль доносчика. – доктор Мэтьюрин прижал Хобдена, поскольку его собака съела заспиртованную руку, а Хобден, которому сказали, что руку можно извлечь с помощью ножа или рвотного, оскорбил Мэтьюрина. Я говорю вам это только потому, что люди очень расстроены. Не мне вам рассказывать, сэр, что матросы – или, по крайней мере, наши матросы, – суеверны, как кучка старух; они смотрели на этот рог, сэр, как на самый счастливый талисман, и столько же, или даже больше, удачи должна была принести эта Рука Судьбы... вы же знаете об этом, сэр?

– Разумеется, знаю. Спасибо, что вы мне сказали, Хардинг: вы правильно поступили. Прошу вас, передайте Хобдену, что я хочу его видеть сейчас же. И пусть не мешкает с переодеванием.

Минуту спустя он снова крикнул "Войдите", и появился Хобден в рубашке без рукавов и парусиновых брюках.

– Капитан Хобден, – сказал Джек тоном, выражавшим глубочайшее неудовольствие. – я так понимаю, что ваша собака съела заспиртованную руку доктора Мэтьюрина, а когда он поставил вас перед фактом, вы сказали ему несколько оскорбительных слов. Вы должны либо отозвать оскорбление и позволить ему вернуть руку, насколько это будет возможно, либо покинуть этот корабль на Мальте. Я не могу дать вам больше пяти минут на размышление, поскольку мы знаем, как быстро работает пищеварительная система у собак. Но пока вы размышляете, помните вот о чем: сгоряча любой может ляпнуть что-нибудь недостойное, но через некоторое время любой джентльмен, который чего-то стоит, понимает, что должен отказаться от своих слов. Записка с извинениями тоже подойдет, если вы опасаетесь, что слова застрянут у вас в горле, – Хобден пару раз изменился в лице, разрываемый самыми противоречивыми чувствами, и вид у него был ужасно несчастный. – Если вы решите написать записку сейчас, вот перья и бумага, – закончил Джек, кивая на свой стол и стул.

На нижней палубе Джейкоб и Стивен Мэтьюрин какое-то время говорили о приятных моментах вечера, проведенного с мистером Райтом, затачивая свои инструменты на различных камнях при свете кинкета. Когда они закончили обсуждать свое бесстрастное, даже геометрическое прочтение пьесы Локателли, Джейкоб сказал:

– Хотя, боюсь, тогда я был несколько излишне словоохотлив, приводя примеры диалекта зенета и двойных гортанных звуков местного варианта иврита; но, по крайней мере, я не утомлял компанию рассказом о том, что является самым любопытным в Бени-Мзаб – любопытным, но труднообъяснимым в двух словах. Я имею в виду тот факт, что там не только мусульмане являются еретиками-ибадитами, но и многие евреи – каинитами, что, по мнению ортодоксов, столь же неприемлемо.

Стивен задумался, продолжая водить лезвием по камню, а затем сказал:

– Мне ничего неизвестно о каинитах.

– Они ведут свое происхождение от кенитов, которые, в свою очередь, считают брата Авеля Каина своим общим предком; более того, посвященные все еще носят его метку, хотя и тайно, поскольку не хотят, чтобы об этом стало известно всем, ведь против него до их пор существует так много вульгарных предрассудков. Эта общая метка Каина образует между ними самую прочную связь, какую только можно вообразить, намного превосходящую связь между франкмасонами и являющуюся намного более древней.

– Полагаю, вы правы.

– В раннехристианские времена некоторые из них образовали гностическую секту, но те, кто был из Бени-Мзаб, вернулись к древним обычаям, утверждая, что Каин был создан высшей силой, а Авель – низшей, и что он был предком Исава, Кораха и жителей Содома...

– Войдите, – крикнул Стивен.

Наклонившись под балкой, вошел капитан Хобден.

– Извините, что прерываю вас, доктор Мэтьюрин. Я прошу у вас прощения. Вот записка с моими извинениями, – Он протянул письмо. – а вот мой пес.

– Вы очень добры, сэр, – воскликнул Стивен, вскакивая и пожимая ему руку. – Не бойтесь за Нейсби: это очень простая операция, и я ни за что на свете не причинил бы ему вреда.

Из опыта доктор Мэтьюрин знал, что моряки даже больше, чем большинство обычных людей, любили те лекарства, действие которых сразу можно было увидеть и почувствовать на себе, и аптечный шкаф "Сюрприза" была набит сильнодействующими рвотными средствами.

– Надежды мало, – сказал Стивен, вливая дозу в горло послушного Нейсби. – Мы так много времени потеряли, что надеяться вообще не на что.

– С другой стороны, раннее обнаружение животного и последующее очевидное чувство вины вполне могли привести к уменьшению или даже остановке его пищеварительной секреции.

– Держите ведро крепче. Эй, там, отойдите подальше.

Собаку сильно стошнило. Но было действительно уже поздно.

– По крайней мере, мы получили обратно почти все кости, – сказал Стивен, ковыряясь в ведре щипцами. – И они почти не пострадали. Все остальное уже потеряно, но как только кости будут проварены дочиста, мы сможем соединить их проволокой: рука будет еще больше напоминать настоящую кисть, и это успокоит команду. Полл, эй, Полл! Позовите, пожалуйста, пару матросов с швабрами, а я отведу этого беднягу к хозяину.