— Как бы сильно ты ни хотела защитить её и жить дальше так, будто ничего не произошло, Скай находилась в той же атмосфере ужаса и тревоги, что и ты, даже если была слишком мала, чтобы суметь полноценно поговорить с тобой об этом. Ей нужна терапия, точно так же, как и тебе, Лили, и начать её следует как можно скорее.

Лили вышла из кабинета, слова доктора Амари всё ещё звучали у неё в ушах. Последнее, чего она хотела, — это чтобы Скай страдала. В тот вечер, после молитвы и поцелуев на ночь от мамы и Эбби, Лили свернулась калачиком в постели рядом со Скай, обняла её и вдохнула её идеальный детский запах.

— Малышка, ты понимаешь, почему больше не можешь видеться с папой Риком? — спросила Лили, мысленно готовясь к любому ответу.

— Потому что он делал тебя грустной?

— Да. Но он ещё и причинял мне боль. Ты ведь знаешь это, правда?

— Знаю.

— И я знаю, что это трудно понять, но папа Рик удерживал меня вдали от бабушки, Эбби, всех моих друзей и родственников.

— Почему он так поступал?

Вопрос на миллион долларов, не так ли?

Лили сама этого не понимала, так как же объяснять Скай?

Заведя этот разговор, она словно дала Скай необходимое разрешение и вопросы от дочери посыпались градом. Папа Рик всё ещё любит её? Может ли она любить его? Она плохая, потому что у неё такой отец?

Лили поняла, что доктор Амари была права. Она не справится в одиночку. Как объяснить ребёнку, что такое зло, когда ты сама этого не понимаешь? Она крепче прижала Скай к себе. Она всё исправит. Она поможет дочери найти верные ответы.

При содействии доктора Амари Лили и Скай начали работать с лучшим детским психологом. Кроме проблем со сном у Скай были и другие сложности, фобии, которых Лили даже не замечала: она боялась больших скоплений людей, общественных мест, опасалась оставлять еду про запас и подавляла эмоции. Во время сеансов с психологом Скай расцветала. Ей нравились игры, которым её учил новый «друг», доктор Добсон.

Доктор Амари тем временем работала с Лили, готовя её к тому дню, когда Скай пойдёт в школу — о чём та постоянно грезила. Доктор Амари подчёркивала важность того, чтобы у Скай был шанс прожить нормальное детство, а это включало в себя общение со сверстниками. Лили ещё не была готова отправить Скай в школу, но надеялась, что вскоре сможет преодолеть внутренний барьер.

Поначалу Лили с ужасом ждала сеансов с доктором Амари, но со временем даже начала предвкушать их. Если Лили хотела на протяжении сорока пяти минут говорить о том, как сильно она ненавидит проезжать мимо своей бывшей школы, доктор Амари позволяла это. Лили всё больше открывалась ей: рассказывала о «тренировках» Рика, о своей грусти по поводу смерти отца и о беспокойстве за Эбби. Но она по-прежнему не упоминала о своих чувствах к Уэсу.

Порой ей хотелось, чтобы он просто исчез. Вышел из их дома и никогда не возвращался. Она знала, что это неправильно, особенно с учетом того, как хорошо он относился к их семье. Иногда он заезжал и привозил еду на ужин, в другие разы — мороженое из "Friendly’s". Лили могла чувствовать себя неловко рядом с Уэсом, но Скай его обожала. Он катал её на закорках и рассказывал невероятные истории, от которых Скай заливалась неудержимым смехом. Лили наслаждалась этими радостными моментами. Она сделала огромное количество фотографий и видео на телефон, который получила на Рождество, записывая все эти "нормальные" детские моменты, чтобы потом пересматривать их. Иногда Лили часами лежала без сна, глядя на эти снимки, останавливая видео на каком-либо кадре, словно это позволяло ей навсегда запечатать счастливый момент в памяти, напомнить себе о том, что кое-что у неё получилось сделать правильно.

Но потом её взгляд неизбежно устремлялся к Уэсу, она смотрела на его ямочки на щеках и непринужденную улыбку. Тогда она заставляла себя выключать видео или выходила из комнаты, твёрдо вознамерившись забыть об Уэсе и фантазиях, связанных с их совместным будущим.

С приходом весны Лили стала сильнее. На Рождество она также получила новые кроссовки для бега и приступила к тренировкам. Иногда с ней была мама, иногда она приглашала с собой Тришу. Ещё она много времени проводила в саду, ей было больно видеть его таким запущенным. В Лили проснулось желание вернуть садику былое величие. Ей казалось странным, что раньше она обижалась на то, как много времени отец проводил там. На выходных он торчал в саду целыми днями, в своей потрёпанной футболке с эмблемой медицинского факультета Пенн, шортах и с дурацкой широкополой шляпой на голове. Он усердно копал и пропалывал сорняки, попутно рассказывая дочерям как правильно выбрать время для посадки растений.

А теперь уже Лили могла часами работать под палящим солнцем, с руками перемазанными землей и пространство вокруг неё день за днём преображалось. Работая руками, она всё сильнее чувствовала близость к отцу, часто просыпаясь на рассвете, чтобы вырвать сорняки или начать сажать цветы и овощи.

Лили любила бывать на улице днём, впитывать свет солнца. А вот по ночам она начинала видеть тени, которых на самом деле не было и слышать звуки, которых не существовало. Она знала, что это иррационально. Её похитили среди бела дня, но годы проведенные во тьме оставили свой след.

В один из прекрасных весенних дней Лили решила остаться дома, пока Эбби, мама и Скай поехали в Филадельфию за покупками. Она твёрдо вознамерилась посадить оставшиеся луковицы тюльпанов и поэтому с легким сердцем отпустила близких одних.

Было почти шесть вечера, когда ей позвонила Эбби.

— Лилипад, на шоссе страшная пробка. Мы будем тащиться ещё как минимум час. Или даже два.

Лили пыталась бороться с подступающей паникой, глядя на садящееся солнце.