— Забавно. Уэс сказал то же самое.

Эбби была уверена, что Лили продолжит расспрашивать про Уэса, но вместо этого та положила голову ей на плечо и закрыла глаза. Эбби расслабилась. Сидя рядом с сестрой, чувствуя, как синхронизируется их дыхание, она прислонилась затылком к стене и тоже закрыла глаза.

Эбби резко проснулась. Лили всё ещё дремала рядом. Сколько они проспали? Пять минут? Два часа?

Явно слишком долго. Всё тело Эбби ныло. Она потянулась, стараясь не разбудить Лили. В кабинете шерифа, который находился неподалеку, стоял Уэс, рядом с шерифом Роджерсом и агентами ФБР. Эбби видела их через окно.

У неё упало сердце. Она хорошо читала язык тела, и по позе Уэса ей стало ясно: всё очень плохо. По-настоящему плохо.

Будто почувствовав неладное, Лили резко села, убрала волосы с лица и часто заморгала.

— Что они сказали? Есть новости? Их нашли? С девушками всё в порядке? — выпалила Лили.

— Не знаю. Я только что проснулась, — ответила Эбби. — Я спала, когда они вернулись.

Лили уже была на ногах и направлялась к кабинету шерифа. Эбби с трудом последовала за ней — ноги плохо слушались после сна в неудобной позе.

Лили резко распахнула дверь кабинета.

— Они в порядке, да ведь? — высоким голосом спросила она. — Скажите мне, что они в порядке.

Шериф Роджерс откашлялся.

— Шейна, четырнадцатилетняя жертва, находится в тяжёлом состоянии. Её избили, она сильно обезвожена и дезориентирована, но жива. Сейчас она в больнице с родителями.

— А Бри? Как она?

Эбби поморщилась. Лили спросила о девушке так, будто знала её, будто они были её родней.

Приготовься, Лили, — подумала Эбби. Она прочитала ответ в глазах шерифа ещё до того, как он заговорил.

— Она… — он снова откашлялся. — Она перенесла много насилия. И… она не выжила.

— Он убил её? — прошептала Лили.

— Не совсем. Боюсь, она покончила с собой.

Эбби услышала, как сестра шумно вздохнула, но не смогла заставить себя посмотреть на неё. Она уставилась вниз, на свои едва видневшиеся из-за живота ступни, и изо всех сил постаралась сдержать слезы.

Рядом неподвижно замерла Лили, принимая эту новость как боксёр принимает удары в голову.

— Сколько времени он их продержал в том доме? — спросила Лили.

— Месяц или два. Точно мы пока не знаем.

Лили поморщилась.

— Хэнсон осмелел. Сделался слишком самоуверенным. Наверное, поэтому и допустил ошибку, позволившую тебе сбежать.

Похоже, Лили его не слушала.

— Я хочу её увидеть. Я хочу увидеть Шейну.

Что, чёрт возьми, она несёт? Это безумие. Хватит уже.

— Лили, нет. Мы уезжаем. Пора домой!

— Мне нужно увидеть Шейну. Мне нужно сказать ей, как мне жаль.

— Жаль?! Ты-то тут при чем?

Лили проигнорировала вопрос сестры.

— Я дойду пешком, если придётся.

— Лили, тебе не нужно идти пешком, — встрял Уэс. — Я отвезу тебя.

Эбби уже и забыла, что Уэс тоже был тут. На секунду ей отчаянно захотелось обнять его и позволить позаботиться о себе.

Она отогнала это мимолетное желание, списав всё на усталость и гормоны, которые превращали её в слабачку. Но Эбби не собиралась позволять Уэсу геройствовать. Она взяла сестру за руку в знак солидарности.

— Я пойду с тобой, Лил. Мы сделаем это вместе.

На подсознательном уровне Эбби понимала, что это плохая идея. Что Лили уже пережила слишком много, что её и так довели до предела. Но они уже побывали в аду и вернулись. Что им терять?

ЛИЛИ

В больнице Лили встретили как героиню. Родители Шейны обняли её, со слезами на глазах благодаря за жертву, за то, что помогла их девочке вернуться домой. Отец Шейны, Берт, работал водителем городского автобуса в Филадельфии, мать Тина — администратором в местном автосалоне Тойоты. Они были самой обычной семьёй, снова и снова повторяла Тина, словно ужасные вещи не случаются каждый день с обычными людьми.

— Мы не идеальные. Берт постоянно на работе и я тоже. Но мы очень любим нашу девочку. Последние несколько месяцев она была такой угрюмой. Я думала, что «кризис двух лет» — это тяжело, но подростковый возраст — это вообще что-то с чем-то.

Берт сдавленным голосом заговорил о последней ночи, когда они видели дочь.

— Она хотела пойти на вечеринку по случаю выпускного в средней школе, а мы сказали «нет». Её оценки ухудшались а я не хотел, чтобы она закончила так же как я. Не хочу, чтобы ей пришлось всю жизнь водить чертов автобус, получая жалкие гроши. Я думал, она нормально восприняла отказ. Мы поужинали, съели домашний штрудель Тины. Все легли спать, а наутро её не было. Исчезла.