Лили свернула за угол и увидела дом — свой дом — в конце улицы, ведущей в тупик. Голубые ставни выцвели от времени. Старый клён, в тени которого она часами лежала, читая «Гарри Поттера» и «Убить пересмешника», исчез. Сад, где отец трудился каждую весну, теперь был засыпан снегом, но в остальном дом выглядел точно так же, как в тот день, когда она его покинула. Восемь лет прошло с тех пор, как она последний раз видела свой дом, и казалось, будто время здесь замерло.

Лили закрыла глаза. Она почти что слышала смех соседских детей. Вспоминала их бесконечные снежные баталии, как однажды Эбби помогла ей наголову разгромить обоих родителей при игре в снежки.

Она представляла себя лежащей на покрывале во дворе вместе с Уэсом — своей первой любовью, единственной любовью. Летнее солнце палит, его рука у нее на талии. Она вспоминала, как он шептал: «Я люблю тебя». Первый мальчик, который сказал ей эти слова, сулящие нечто серьезное.

Лили стояла посреди дороги, глядя на дом, когда сзади вдруг послышался гудок машины, вырвавший её из оцепенения.

Она похолодела.

Это Рик. Должен быть он.

Она подумала о том, что надо броситься бежать, но ноги подкашивались от усталости. Шансов уйти не было. Горло сжалось, на глаза навернулись слёзы. Если он так близко, побег невозможен.

Она медленно повернулась, стараясь продлить последние мгновения свободы. И увидела всего лишь седого пожилого мужчину, который махал ей из-за руля старенькой «Тойоты». На лице у него было написано беспокойство. Наверное, он недоумевал, зачем они вышли на улицу полуголыми в такой мороз.

— Всё в порядке, мисс? Уже поздно, а малышка, похоже, замёрзла.

Лили попыталась ответить, но слова застряли в горле. Она откашлялась и заставила себя говорить спокойно:

— Мы в порядке, сэр. Просто идём домой.

Не дав ему продолжить расспросы, Лили развернулась и решительно зашагала по дорожке к дому, будто для нее было обычным делом разгуливать по улицам в пижаме и одеяле посреди зимы. Проваливай, — думала она. — Оставь нас в покое.

Через мгновение она услышала, как машина поехала дальше.

Лили опустила Скай на землю, присела перед ней, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Я знаю, ты боишься, Цыплёночек. Но мне нужно, чтобы ты ещё чуть-чуть побыла храброй. Хорошо?

— Хорошо, мамочка, — тихо прошептала Скай.

Лили постоянно поражалась тому, какая эта девочка ласковая и послушная. Она крепко обняла Скай и поднялась на ноги. Инстинктивно потянулась к дверной ручке. Ей так хотелось, чтобы дверь открылась. Хотелось снова стать шестнадцатилетней, вбежать в дом, запыхавшись после утренней пробежки. Эбби промчалась бы мимо с криком: «Я первая в душ!», а Лили сделала бы вид, что сердится, но втайне порадовалась тому, что сможет провести немного времени наедине с отцом, пока он не уехал на утреннюю смену в больницу. Но это были всего лишь мечты. В реальности дверь у них всегда запирали.

Лили постучала, сперва совсем тихо. Существовала вероятность, что её семьи здесь уже нет. Они могли переехать много лет назад, начать новую жизнь без нее. Лили понимала, что это возможно, но в глубине души отказывалась верить. Если бы всё было наоборот, она сама никогда не покинула бы этот дом без Эбби. Она продолжила стучать — всё сильнее и сильнее, пока руки не заболели.

— Господи Иисусе, да не ломайте вы дверь, потерпите секундочку!

Голос был таким знакомым, что у Лили тут же потекли слёзы. Через мгновение зажёгся свет на крыльце, и дверь распахнулась. Повисла бесконечная пауза: пожилая женщина смотрела на Лили, раскрыв рот, широко распахнув глаза, словно перед ней стоял призрак. И Лили поняла, что до этой самой секунды призраком она и была.

Плакать нельзя. Так всегда говорил Рик. Но в этот момент Лили забыла всё, что он вбивал в неё, всю его ложь. В этот момент сломленная девочка из подвала исчезла. Обливаясь слезами, Лили бросилась в объятия матери.

— Мама, это я! Я дома.

ЕВА

Ева пыталась осознать происходящее. Не может такого быть, чтобы эта молодая девушка в пижаме, с впалыми щеками и пустыми глазами, действительно плакала тут, на крыльце, и называла её мамой. Неужели? Неужели это действительно её Лили?

Может, это сон , — подумала Ева. Каждую ночь ей снились сны. Иногда это были повторяющиеся страшные видения: тело Лили, окровавленное, избитое, в синяках, глаза пустые, костлявые руки тянутся к Еве.

— Помоги мне, мамочка! Спаси меня. Пожалуйста!

В иные ночи её малышка приходила с надеждой в глазах и добрыми словами:

— Мамочка, я люблю тебя. Я скучаю. Со мной всё хорошо.

Такие ночи были самыми тяжёлыми. Ева просыпалась с надеждой, веря в невозможное — что Лили действительно жива.