— Спасибо, — промолвила Майре, окинув взглядом обнаженного парня. — Ну а как насчет ответной правды? Так и будешь настаивать, что ты простой деревенский целитель?

— Не совсем: у меня есть колдовская кровь, но я не люблю об этом распространяться. Видишь ли, ее оказалось достаточно, чтобы меня выжили из дома и отлучили от церкви, но слишком мало, чтобы хозяева мироздания признали во мне проводника. Вот и вся история…

Эйнар философски развел руками.

— Ты отлучен от церкви? Поэтому Илва и сказала мне, что ты не можешь с ней обвенчаться?

— Вы с ней даже об этом успели поговорить? — насторожился Эйнар. — Ну знаешь, на Илве я бы все равно не женился. Плохо высказываться так за ее спиной, но жениться без любви гораздо хуже. А то, что она обсуждала с тобой такие вещи, еще и заставляет усомниться в ее надежности.

— И она не беременна?

— Нет, та женщина ошиблась. Но я искренне надеюсь, что у Илвы все еще будет хорошо, только не со мной.

— И как ты думаешь поступить дальше? В одном доме мы вряд ли уживемся, и скорее всего уйти придется мне, как чужачке.

— А разве это последний дом на свете? И честно говоря, сейчас мне трудно загадывать далее, чем на эту ночь, а на нее определенно еще есть планы, — заявил Эйнар с улыбкой и привлек ее к себе, жадно целуя плечи. Но Майре аккуратно отстранила его:

— Не все сразу, целитель! Я не хочу, чтобы ты уже к утру пресытился мною, да и скандалы с Илвой ни к чему. Лучше мягко подвести ее к осознанию, что вы больше не вместе.

— Пожалуй, ты права, — кивнул Эйнар, — хотя я с трудом дотерплю до завтра! Главное, не забудь о моей рекомендации.

— Разумеется, буду спать в первозданном виде, как сейчас, — подмигнула ему девушка. Поцеловав ее в губы на прощание и подобрав свои вещи, Эйнар вышел за дверь с беспечной хмельной улыбкой. Но к себе идти не хотелось, и он спустился во двор, где улегся прямо в густую траву, источающую терпкий дух дикой природы. Вскоре веки сомкнулись сами собой и он забылся, лишь смутно чувствуя, как издалека, со стороны леса, доносятся тревожные птичьи крики и волчий вой.

С рассветом Эйнар вернулся в дом, попавшись на глаза только одной из девушек, которая собиралась помочь кухарке с завтраком. Она удивленно кивнула парню, а он, ответив тем же и сразу о ней забыв, поспешил к комнате Майре. К его удовлетворению, дверь снова не была заперта, а значит, колдунья не возражала против внезапного визита.

Он осторожно приблизился к постели, в которой девушка лежала спиной к нему, прикрывшись лишь тонкой простыней, — утро выдалось таким же жарким, как вчерашний день. Запустил под простыню ладонь и убедился, что Майре выполнила обещание и спала абсолютно нагая. Впрочем, по тихому дыханию, дрожи ресниц и еле заметным движениям плеч он понял, что она проснулась, и с волнением подумал, давно ли она его ждала, томясь от собственного желания.

Эйнар бережно поцеловал мочку ее уха, плечо, провел ладонью по бедру и погладил всю ногу до кончиков пальцев. Она затрепетала, инстинктивно сжалась, как бы ускользая и одновременно подставляя беззащитное тело его губам. Затем он скинул простыню на пол, лег рядом и резко развернул ее к себе, впиваясь поцелуем в губы.

— Бесстыдница! — улыбнулся он, когда они ненадолго оторвались друг от друга.

— Я все делаю так, как ты мне велел, — заметила Майре и принялась стягивать одежду и с него. В этот раз они сплелись быстро и яростно, не тратя драгоценные секунды полудремы, в которой еще пребывал весь дом. Правда, вскоре Майре стонала под его напором, грубыми объятиями, укусами и шлепками без боязни кого-либо разбудить, а он наслаждался этими любовными звуками так, будто они вообще были одни на свете. И никаких стен между их горячими телами и бескрайним синим небом, и вместо постели — мягкая земля, а вместо людского шепота за дверью — звуки дикого леса, понять которые способна лишь чуткая и закаленная душа. Затем уже он был во власти ее неспешных и грациозных движений, Майре пила его вожделение маленькими вкрадчивыми глотками, как подогретое вино, и так же постепенно пьянела. Лишь доведя ее до пика второй раз, Эйнар позволил себе расслабиться и в полном изнеможении вытянулся на постели.

— Возможно, я схожу с ума, Майре, но обстоятельства, которые соединили нас, заводят меня еще больше, — признался он.

— Тогда и меня считай сумасшедшей! — беззаботно отозвалась Майре. — Впрочем, ты был бы прекрасен в любых обстоятельствах — и нежный, и выносливый… Если бы я не знала, что ты человек, то приняла бы тебя за какого-нибудь лесного или водяного духа. Они в этом деле большие искусники!

— Значит, ты все-таки обманула меня и общалась с ними лично? — прищурился Эйнар.

— А вот это пусть останется моей тайной, — сказала девушка, проведя кончиком пальца по губам, будто замыкая их, затем коснулась лба Эйнара. — Сейчас я с тобой, а не с ними, так будь благодарен мирозданию!

— Ладно, допустим. А можно спросить, откуда у тебя эта прядка? Ты родилась с ней или так рано начала седеть?

— Второе, — бесстрастно ответила Майре. — Моя мать тоже поседела молодой, но я думаю, что это не наследственность, а воздействие магии. Что поделаешь — все колдуны, особенно неприрожденные, расплачиваются за дар здоровьем и молодостью! Если не собственными — так чужими. Меня эта седина не смущает, но ради тебя я готова ее срезать или закрасить.