Шрифт:
– Именно.
– Ты бывала там?
– Много раз.
– В самой чаще?
– Да.
– И каково там?
– Похоже на лагерь лесных великанов, сынов Енака[65]. Деревья огромные и очень старые. Когда стоишь внизу, кажется, будто они врастают прямо в небо. Стволы неподвижные и гладкие как колонны, ветви качаются от малейшего ветерка. В самой чаще шум листвы не смолкает, а в бурю над тобой будто море бушует.
– Вроде бы здесь было убежище Робин Гуда?
– Да, и многое в этом лесу напоминает о нем до сих пор. Войти в наннелийскую чащу, Шерли, все равно что проникнуть в глубокую старину минувших дней. Видишь вон тот прогал, примерно в середине леса?
– Да.
– Там находится глубокая лощина в форме чаши, поросшая травой такой же зеленой и мягкой, как и этот луг. По краям растут самые древние деревья – могучие, покрытые наростами дубы, на дне лежит в руинах монастырь.
– Каролина, мы с тобой непременно туда отправимся как-нибудь ранним летним утром и проведем в лесу целый день. Захватим карандаши и альбомы для набросков, интересные книги и, конечно же, еду для пикника! У меня есть две корзинки, в которые миссис Джилл, моя экономка, уложит нашу провизию, и каждая понесет свою. Такая прогулка тебя не слишком утомит?
– Нет, особенно если весь день мы будем отдыхать в лесу. Я знаю столько приятных мест, где можно набрать орехов, где растет земляника. Я знаю уединенные полянки, покрытые странным мхом: и желтым, словно золото, и светло-серым, и даже изумрудно-зеленым. Мне известно, где растут самые красивые деревья, радующие глаз своими живописными сочетаниями, – корявый дуб, изящная береза и покрытый глянцевыми листочками бук. Я знаю, где стоят одинокие ясени, величавые словно Саул; и мертвые престарелые лесные великаны, увитые сверху донизу плющом. Шерли, я могу показать тебе все!
– Ты не заскучаешь, если мы отправимся только вдвоем?
– Ни в коем случае! Думаю, вдвоем нам будет хорошо, ведь разве найдется тот третий, кто не испортит нам удовольствия?
– Вот именно, я не знаю никого из наших сверстников, по крайней мере ни одной леди, а что до джентльменов…
– Прогулка будет совсем не та, если к нам присоединятся джентльмены, – заметила Каролина.
– Согласна.
– Мы просто сходим посмотреть на старые деревья и древние руины – погрузимся в глубокое прошлое, насладимся тишиной и покоем.
– Ты права, присутствие джентльменов развеет очарование старины. Если они вроде твоего Мэлоуна, юных Сайксов и Уиннов, вместо умиротворенности мы почувствуем досаду; если же джентльмены правильные, все равно мы не получим того удовольствия, на какое рассчитывали, – что-то неуловимо изменится, что-то мы потеряем.
– Мы утратим связь с природой!
– Природа отвернется от нас, скроется за густой вуалью и лишит наши сердца той безмятежной отрады, на которую мы можем рассчитывать лишь в том случае, если придем поклониться ей в одиночестве.
– Что даст она нам взамен?
– Восторг бурный и тревожный, благодаря которому время пролетит незаметно и суетно.
– Я считаю, что способность быть счастливым заключена в самом человеке, – глубокомысленно заметила Каролина. – Я ходила в наннелийский лес с большой компанией – трое куратов, молодые люди и девушки со всей округи, – и мне было скучно и неловко. Еще я гуляла там одна или в сопровождении Фанни, которая сидела в домике дровосека и шила или разговаривала с его женой, пока я бродила по окрестностям и делала наброски или читала. Во втором случае я целый день чувствовала себя безмятежно-счастливой. Впрочем, тогда я была моложе – года два назад.
– Ты ходила туда со своим кузеном, Робертом Муром?
– Да, один раз…
– И что он за спутник в подобных прогулках?
– Кузен в любом случае человек не чужой.
– Знаю, только некоторые кузены, если глупы, ведут себя гораздо несноснее, чем чужаки, потому что слишком назойливы. Хотя твой кузен вроде бы не глуп?
– Нет, но…
– Что?
– Если компания глупцов раздражает, как ты говоришь, то в обществе умников тоже есть свои неудобства. Когда добродетели или таланты друга не вызывают сомнений и даже превышают твои собственные, неизбежно возникает вопрос: достоин ли его ты сам.
– Тут я с тобой не соглашусь! Подобных фантазий мне не понять. Я вовсе не считаю себя недостойной общения с лучшими из них – я имею в виду джентльменов, – хотя это громко сказано. Думаю, если они истинные джентльмены, то и говорить не о чем! Взять, к примеру, твоего пожилого дядюшку. Мне всегда приятно видеть это смуглое и проницательное лицо, будь то в его собственном доме или у меня в гостях. Ты к нему привязана? Он к тебе добр? Ну же, скажи правду!
– Дядюшка вырастил меня, заботился обо мне как о родной дочери. Это ли не доброта? Впрочем, я к нему не очень-то привязана. Его обществу я предпочитаю одиночество.