– Дорогая моя! – негодующе воскликнула миссис Прайер.

– Я опять свистела? – Прошу прощения, мадам, я забылась. Я ведь решила не делать этого в вашем присутствии!

– Где же вы научились свистеть, мисс Килдар? Наверное, переняли эту дурную привычку уже здесь, в Йоркшире.

– Нет, свистеть я умею давно.

– Кто же вас научил?

– Никто. Сначала переняла на слух, потом надолго забросила. И вот вчера вечером, прогуливаясь вдоль изгороди, встретила джентльмена, насвистывавшего эту мелодию, и вспомнила.

– Какого джентльмена?

– Мадам, у нас в округе только один джентльмен, и это мистер Мур – по крайней мере, он единственный не седой джентльмен. Разумеется, мои любимцы – преподобный мистер Хелстоун и мистер Йорк – достойные кавалеры, причем гораздо лучше любого глупого юнца!

Миссис Прайер промолчала.

– Вам не нравится мистер Хелстоун, мадам?

– Дорогая моя, сан мистера Хелстоуна делает его выше любой критики.

– При его появлении вы обычно покидаете гостиную.

– Вы собираетесь сегодня прогуляться?

– Да, схожу в дом приходского священника, поищу Каролину и выведу ее на свежий воздух. Устроим с ней веселую прогулку по вересковой пустоши в Наннели.

– Если вы отправляетесь на пустошь, будьте так добры напомнить мисс Хелстоун одеться потеплее, потому что там ветрено. Лучше ей сейчас поберечься.

– Непременно, миссис Прайер. Разве вы не составите нам компанию?

– Нет, милая, я буду вас стеснять. При моей полноте мне за вами не угнаться.

Шерли убедила Каролину погулять, и когда они выбрались на безлюдную дорогу посреди широкого простора пустоши, с легкостью втянула ее в разговор. Справившись с робостью, Каролина вскоре уже с удовольствием беседовала с мисс Килдар. Самого первого обмена наблюдениями над природой хватило, чтобы обе составили друг о друге некоторое представление. Шерли заметила, что любит этот зеленый пустырь, особенно вереск по краям, потому что вереск напоминает ей болота на границе с Шотландией. Особое впечатление на нее произвел участок дороги, по которой они ехали с обеда до самого заката. День был жаркий и влажный, небо хмурилось, вокруг расстилалось бескрайнее море высокого вереска, за которым не было видно ничего, кроме овец, и не слышно ничего, кроме птичьих трелей.

– Я знаю, как в такую погоду выглядит вереск, – откликнулась Каролина, – он кажется фиолетово-черным, на тон темнее, чем синевато-багровое предгрозовое небо.

– Вот именно: небо тогда было синевато-багровое, а по краям хмурых туч вспыхивали белые проблески, да такие зловещие, что того и гляди превратятся в слепящую молнию!

– Гром гремел?

– Грохотало вдали, но гроза разразилась только вечером, после того как мы добрались до гостиницы – одиноко стоящего домика у подножия горной гряды.

– Ты видела, как облака спускаются с гор?

– Да! Я целый час простояла у окна, наблюдая за ними. Горы окутала тусклая мгла, и когда хлынул дождь, они исчезли за его блеклой стеной, словно их смыло напрочь.

– Я наблюдала подобные грозы в горных районах Йоркшира, и во время безудержного разгула стихии, когда с неба лились каскады воды, заливая всю землю, вспоминала Всемирный потоп.

– После бури приятно снова ощутить покой и увидеть в просвете облаков утешительный проблеск, нежно напоминающий о том, что солнце не погасло!

– Шерли, остановись на минутку и взгляни на лежащую внизу долину и лес.

Девушки замерли на краю склона над глубокой долиной, набросившей майский наряд, над многочисленными лугами, пестреющими ромашками и лютиками. Сегодня вся эта юная зелень улыбалась солнышку и сверкала прозрачными изумрудными и янтарными бликами. Наннелийский лес, единственный уцелевший от старинных английских лесов островок, чьи низовья некогда представляли собой девственную чащу, а верховья покрывал вереск высотой по грудь, дремал в тени облака. На дальних холмах лежали пятна света и тени, горизонт таился в перламутровой дымке: серебристо-синие, нежно-лиловые, прозрачно-зеленые и розоватые оттенки сливались с белоснежными облачками, дразня воображение преддверием райских кущ. Дующий девушкам в лицо ветерок был нежен и сладок.

– Наша милая Англия – красивый остров, – заметила Шерли, – а Йоркшир – один из ее самых живописных уголков.

– Значит, ты тоже йоркширская девушка?

– Я йоркширка и по крови, и по рождению. Под приделами брайрфилдской церкви спят пять поколений моих предков! Свой первый глоток воздуха я сделала под сенью старого мрачного поместья позади нас.

Каролина протянула ей руку и крепко пожала:

– Значит, мы с тобой землячки!

– Да, – кивнула Шерли. – А вон там – знаменитый наннелийский лес?