Кроме причины не было ничего. Ни пойманных лазутчиков, ни писем. Враги провалились — и ситуация ни к чему не привела.

Вот только в этот раз пострадали многие, и даже подозрений могло быть достаточно.

«Он расскажет всё самому Геро», — понял Хугбранд.

— Вы можете идти, — сказал лекарь дёту.

— Нет, — ответил Хугбранд.

Брюнет не пришел в себя. Любой убийца мог с легкостью покончить с бароном, да даже лекарь…

Хугбранд присмотрелся к нему повнимательнее, и от холодного взгляда лекарь отшатнулся. «Нет, слишком явно», — подумал дёт и осмотрел других людей в палате: сплошь знать и телохранителей.

Но оставлять «Стальных братьев» было нельзя.

— Возвращайтесь. Ражани, займись делами. И позови сюда деда.

Через десять минут Баллисмо пришел.

— Рад, что с моим нанимателем все в порядке, — сделал реверанс дед. — Чем могу помочь?

— Нужно защитить барона и Брюнета.

— Сию минуту.

Маг сразу начал колдовать. Увидев это, лекарь стал причитать, но Хугбранд просто отпихнул его.

Только теперь дёт смог выдохнуть: в магии Баллисмо можно было не сомневаться. А уже через час в себя пришел Брюнет.

Телохранитель барона резко сел, хотя у него не было для этого сил. Безумным взглядом он осмотрел все вокруг, пока не увидел Дитриха.

— Мой лорд…

— Нас отравили, Рудольф, — усмехнулся Дитрих. — Но нам несказанно повезло, особенно тебе.

Вскоре и барон, и его телохранитель уснули. Пожар продолжал лютовать, и под утро всё по ту сторону тракта сгорело. Огонь не добрался до нового лагеря, и утром, когда Ражани пришел сменить Хугбранда, дёт наконец-то побрел к своим, чтобы выспаться.

«Стальные братья» спали. Не спал только Хуго, морщась от щепотки табака.

— Как оно? — спросил алебардист.

— Бывало и хуже.

Хуго даже не пришлось говорить, кого не стало, Хугбранд и сам видел. Спать пришлось на голой земле, но стеганка под кольчугой неплохо грела. Прошлогодняя трава показалась дёту мягким одеялом, и Хугбранд быстро провалился в сон.

На следующий день войска остались на месте, объединения не произошло. Раненым нужно было восстановиться, а в сгоревшем лагере осталось немало добра. Правда вернуться туда не вышло, лагерь продолжал тлеть. Но «повезло» с погодой: к обеду вдарил промозглый, весенний дождь, и люди попрятались, кто куда мог.

Хугбранд вернулся в лазарет. Брюнет уже был на ногах, Дитрих лежал.

— Вам стоит попробовать встать, — сказал лекарь.

— Я слишком плох, не видишь, что ли? Едва не погиб и пришлось бежать через лес! Силы покидают меня от одной только ругани с тобой!

— Понял-понял, лежите, — спешно ответил лекарь и вышел из лазарета.

— Безопасность? — спросил Хугбранд.

— Она самая, — усмехнулся Дитрих. — Здесь хватает знати, а значит, и охраны. Еще и шатер сгорел, мне что, под дождем мокнуть?

Конечно, барон мог встать и уже почти отошел. Брюнету хорошо помогло то средство из перстня Дитриха, он выглядел истощенным, но вполне мог защитить барона. Баллисмо по-прежнему дежурил в палате, еду приносили на четверых: Дитриха, Брюнета, мага и одного охранника, Ражани или Хугбранда. Всех всё устраивало.

Вышли уже на третий день. Хоронить пришлось десятки бойцов: скончавшихся от ран, сгоревших в пожаре и найденных в лесу. От стрелков погибло не меньше двух десятков. Бойцы Лиги просто не успели натянуть на себя броню и в панике плохо понимали, что происходит вокруг, оттуда и такие серьезные проблемы.

— Выходим, — сказал Хугбранд своим.

Наемники медленно собирались, и к капитану подошел Хуго.

— Послушай, Брандо… Надо что-то делать. Наши совсем потерялись. Многие не знают, зачем идти дальше. Нас осталась горсть, а смерти все какие-то… То на фуражировке, то от огня и каких-то лучников в лесу. Так даже до боя не доберемся. Я не хочу сражаться, Брандо, совсем не хочу. Но умереть без толку не хочу еще больше.

— Понял тебя, — кивнул Хугбранд.

На лицах наемников читалась усталость. «Я — вождь», — подумал Хугбранд, вспоминая отца.

— Бойцы. Мы многое прошли, — сказал дёт, медленно подбирая слова, и наемники остановились, чтобы прислушаться. — Враги еще живы. Сегодня объединимся с остальной пехотой, а на днях разберемся с Лефкией. Чего морды скривили? Мужики вы или кто? Мы прошли горы. Разобрались с магом. Пережили харафа. Что нам какой-то пожар и лефкийцы?

— Нас мало осталось, — сказал Форадо.

— В рыцарском копье семь человек — не жалуются. Оглянитесь. Оглянитесь, мать вашу!

Наемники непонимающе посмотрели по сторонам.