Посреди тренировочной площадки стоял Ульфар Крепкая Кость — правая рука Хугвальда, главы дружины. На Ульфара нападали сразу трое дружинников, но Крепкая Кость уверенно держался. Кого-то он пнул сапогом, а кого-то ударил обухом меча, не забыв оскорбить:

— Твоя сестра и то лучше справится. А тебе, увалень, прямая дорога в лефкийскую армию.

Дружинники были из молодых. Вот только слабаками их сложно было назвать. Чтобы один воин так легко держался сразу против троих? Это всегда поражало Рысятко, ведь из всей дружины так могли лишь трое: отец, Ульфар и берсерк Ивар. Да и последний — только в бою.

— Почему Ульфар такой сильный? — спросил Рысятко.

За те три года, что мальчик жил во дворце, он успел многое узнать. О том, что никогда не стоит недооценивать врага. О том, как важна защита, что у каждого оружия есть сильные и слабые стороны. К любому врагу можно было найти подход — хоть к рыцарю, хоть к магу. Рысятко уверенно бил топором и закрывался щитом, как дёт. Кинжал плясал в руках мальчика, а копье разило цель. У разных воинов подход к бою отличался. Кто-то не гнушался никаких хитростей, если они позволяли победить, а кто-то ставил честь превыше всего. Дёты были сильными, воистину сильными, но и среди знати Лефкии находились умелые бойцы. За эти годы мальчик понял самое главное: мир воинов — широк и необъятен. Таланты бывают разными, как и стиль боя. Ивара любили боги, в ярости он мог сражаться с толпами врагов и даже был способен потягаться с отцом. Но для этого Ивару нужно было разозлиться, а желательно — хлебнуть отвара из мухоморов. Все было честно в глазах мальчика. Вот только для Рысятко оставалось загадкой, почему отец и Ульфар так сильны. Их будто что-то отделяло от остальных воинов, что-то незримое, но впечатляющее.

— Потому что он моя правая рука, — улыбнулся отец.

— Я про другое.

— А ты многое понял, Рысятко, — кивнул Хугвальд. — Чувствуешь, что я и Ульфар — другие? Отличаемся от остальных дружинников?

— Да, отец. Вы сильны и опытны. Но этого…

— Недостаточно. Ты прав. Я рад, что ты смог понять это сам. Послушай меня, Рысятко. Есть особенные воины — их очень мало, на всю Лефкию не наберется и пятнадцати, но они есть. Эти люди увидели суть своего таланта и шагнули за рамки, отмеренные богами обычным воинам.

— Как контракт с Эйдуром?

Хугвальд качнул головой.

— Нет, Рысятко, это их сила. Почему человек может ее достичь — не знает никто. Я видел десятки мастеров, уж поверь, умелых, как эти трое вместе взятые, — сказал отец и показал на дружинников. — Но они не смогли достичь этой особой силы. На родине она зовется стюврэ. Здесь, в Лефкии — доро. В Лиге эту силу зовут аурой. Стюврэ наполняет твое тело, делает движения быстрыми и сильными, ты видишь и чувствуешь больше, чем другие. Но стюврэ раскрывается у всех по-разному. Это твой талант… Ставший сильнее.

Слова отца Хугбранд слушал с открытым ртом. Он впервые слышал про эту силу.

— Я тоже хочу…

— Пока даже не мечтай, ха-ха-ха, — рассмеялся отец. — Скажу только одно, Рысятко. Если ты столкнешься с таким воином — не сражайся с ним. Владеющих стюврэ можно одолеть, они не всесильны. Но в бою один на один ты проиграешь. Ты сможешь сразиться с таким человеком… Когда поймешь это. До тех пор держись от владеющих стюврэ подальше. Это не твои соперники, Рысятко. Запомни это хорошо.

Слова отца, несмотря на его улыбающееся лицо, звучали холодно. Хугвальд предупреждал не ребенка, а воина, своего будущего соратника. И в этот момент Рысятко понял, что никогда не забудет завет отца.

— Да уж. Хрень, — только и сказал Ражани.

Пехота армии Геро Боерожденного потеряла боевой дух. Сифонофоры, а потом и штурмовые големы: враг оказался даже не просто сильным, а непобедимым. Что ты сделаешь голему? А огненной струе?

— Спасибо, Баллисмо, — сказал Хугбранд магу, когда тот подъехал на своей лошади.

— Всегда распожалуйста, — сказал старик и сделал легкий поклон. — Магический туман! Лефкийцы знают толк в заклинаниях.

— Что скажешь про магию?

— Ничего особенного, заклинание второго круга «Магический туман». Но его применили десять… Нет, даже пятнадцать магов. Причем среди них были маги третьего круга.

Туман был меньшей из проблем. О продолжении боя не могло идти речи: пехоту быстро направили строить лагерь.

— Двоих! Двоих положили! — послышались крики.

— Слышал, Брандо? Двоих големов убили! — радостно сказал Хуго.

Глаза Хугбранда удивленно округлились.

Убить их, этих колоссов из камня и металла? Да, всадник с особым оружием мог сбить голема, повредить его, но чтобы убить?

Люди ликовали. Теперь сражение не ощущалось проигранным: с врагами разменялись.

— Славные рыцари уничтожили двух големов! Слава Геро Боерожденному!

Все кричали о двух големах. Но никто не говорил о том, сколько големов осталось и сколько рыцарей погибло ради двух убитых исполинов.

Барон к «Стальным братьям» не вернулся. А утром пехоту построили: наемники снова оказались справа.

— Мы что, будем сражаться? Как? — спросил Хуго, и каждый подумал о том же. Что они смогут сделать? Пойти и сгореть?