Невидимая волна, пронесшаяся по улице, ломающая и калечащая людей, превращающая человеческие тела в изломанные куклы, еще долго будет стоять перед глазами Косого. Никогда прежде он не видел ничего подобного, и признаться честно, с удовольствием бы не видел вообще.

— Как точно он их убил? — не отставал Сыч, желая выяснить подробности.

Соглядатай покачал головой.

— Не знаю, это было что-то невидимое, но мощное, оно ударило по пиратам, как таран, опрокинуло и протащило по земле, ломая, словно хворост. Некоторые тела превратились в кровавую мешанину, настолько сильным оказался удар, — он вновь покачал головой. — Понятия не имею, что это за заклятье, но я бы не хотел оказаться под его действием. Жуткая смерть.

— Но трое выжило и остались на ногах, — напомнил Сыч.

Косой кивнул.

— Только это им не слишком помогло, колдун убил их тоже, только чуть позже. Похоже у них были амулеты, что позволило продержаться дольше, но в конечном итоге чародей их тоже прикончил.

Безжалостная расправа оказала на наблюдателя неизгладимое впечатление. Колдун никого не оставил в живых и это вызывало опасливое уважение вместе с желанием держаться подальше от столь опасного существа. Называть человеком фигуру в плаще у Косого язык не поворачивался. Не после увиденного.

— Затем притащился еще один отряд пиратов, колдун их тоже убил, — на этом месте Косой споткнулся и уточнил: — Точнее убили их какие-то твари, словно слепленные из тьмы. Не знаю откуда чернокнижник их призвал, из Нижних Миров или из самой Бездны, но действовали они с не меньшей эффективностью, чем хозяин. Все пираты остались лежать на мостовой.

Сыч кивнул, рассказанное не вызвало удивление, мгновенно убитых магией он уже видел в пустом складе.

— Ты сказал, что они походили на воина и лучника.

Помощник передернул плечами.

— Может и походили, но они точно не являлись людьми. Эти твари, кажется, они не просто убили пиратов, но сделали с ними что-то еще, — он понизил голос и наклонился пониже. — Я потом подходил к мертвым телам, у некоторых лица были серые, будто перед смертью из них выпили душу.

От произнесенных слов в тесной комнатке словно похолодало. Стало неуютно, смерть это смерть, воры и убийцы к ней привыкли. Но смерть бывает разная, когда умирают таким страшным образом, это вызывает опаску даже у самых хладнокровных людей.

— Проклятый колдун, не мог выбрать другой город, — проворчал Сыч.

Косой закивал, в этом он был полностью согласен с вожаком, появление темного мага превратило родной город в место откуда хотелось поскорее сбежать. Даже пираты с их жидким огнем и летающим пузырем на этом фоне выглядели чем-то привычным. А от колдуна несло порождениями тьмы, смертью, страхом и ужасом. Угрозой не только умереть, но и лишиться души. Это даже у привыкших к насилию отъявленных душегубов вызывало смятение, потому что к обычной смерти они уже давно привыкли.

— И еще, глава ты гильдии или не глава, но я больше не стану следить за этим ублюдком, — решительно заявил Косой. — Мне моя шкура дороже. Если проклятый колдун узнает об этом, он меня в тот же миг прикончит, — помедлил и уточнил: — И тебя, Сыч, когда поймет, кто отправил следить за ним.

Старый вор недовольно взглянул на помощника, но не нашелся что возразить. Опасность и правда выглядела не иллюзорной. Пришлый чародей не походил на того, кто мог простить слежку.

— Он меня пугает и мне не стыдно в этом признаться, — добавил Косой. — Если хочешь и дальше следить за ним, то выбери кого-то другого. Я с этим покончил.

Сказанный слова прозвучали с той решительностью, что прямо указывала — да, покончил и даже под угрозой смерти не станет следить за страшной фигурой в темном плаще. И Сыч прекрасно понимал подчиненного, потому что сам испытал похожий страх, когда увидел, как умирали молодые здоровые парни, валясь на деревянный пол склада, словно из них одним глотком выпили жизнь. Такое у кого угодно могло вызвать ужас.

— Ладно, я услышал тебя, — Сыч махнул рукой. — Можешь идти.

Косой с готовностью подхватился со стула и юркнул из трактирной комнаты, оставляя лидера воровской гильдии одного.

Чертов самовар оттягивал руки, вваливаясь в дверь Коллегии, я едва не уронил его на пол, в последний миг сумев удержать и аккуратно поставить рядом с полкой для обуви.

— Дурацкая штука, — ругательство вырвалось само собой. Одновременно взгляд метнулся в проем, ведущий в гостиную.

Там открылась необычная картина, посреди комнаты стоял Сорен и сосредоточенно обматывал сидящую на стуле девчонку веревками, делая из нее подобие мумии. Рыжая дергалась, норовя вцепиться зубами в руки пленителя.