Шрифт:
На глаза попадаются часы на стене. Макар, должно быть, уже подъехал.
Бондарев отдаёт мне документы, и мы прощаемся до вторника. На ватных ногах возвращаюсь в палату.
— Катюш, беги от такой мамаши, — говорит мне бабушка Валя.
Она тут самая прямолинейная.
Все видели, как мама себя вела вчера, и сделали свои выводы. Не в её пользу.
— Угу.
— А мальчик у тебя хороший, — приобнимает тётя Света. — Прям светится. Держись за него.
— Угу.
Машу всем на прощанье рукой. В голове кавардак.
Мать обманывала меня, теперь я уверена. Мне даже девяноста процентов достаточно.
Макар встречает в приёмном покое. Бережно обнимает за талию. В его глазах, когда он смотрит на меня, столько теплоты…
— Ну что?
— Давай уйдём отсюда, — прошу я.
Выходим из больницы, садимся в машину. На заднем сиденье — Руслан. Мне хочется закатить глаза. Ну что ему нужно, а?
Макар смотрит на меня извиняющимся взглядом. Мол, не смог от него отделаться.
Устраиваюсь в кресле. Прячу документы в бардачке. Получаю нежный поцелуй в губы, пока Макар меня пристёгивает.
Дверь захлопывается. И пока Макар обходит машину, оборачиваюсь к Руслану.
— Ну и как дела дома?
— Как после похорон, — довольно лыбится он. — Сюр, да? Ты вроде как здорова, а родоки тебя словно похоронили. Я в шоке.
— Кать, ну что сказал Бондарев? — взволнованно спрашивает Макар, садясь за руль.
— Что я здорова на девяносто процентов. Точнее, не совсем здорова, но не так больна, как думала всю жизнь. На следующей неделе продолжим обследования. Вот.
Губы мои подрагивают, когда озвучиваю это вслух.
Я действительно могу быть здорова? Не верится…
Макар берёт мои руки в свои, подносит к лицу, целует ладони.
— Катюш, это просто потрясающие новости!
— Да. Но я так боюсь обнадёживаться.
Прижимаюсь носом к его груди и вдыхаю любимый запах. Макар крепко меня обнимает. Шепчет что-то успокаивающее, обнадёживающее, подкармливая мою надежду.
Страшно-то как…
— Не хочу домой, — говорю жалобно. — Но нужно.
— Я тебя туда не отпущу, — категорично заявляет Макар. — Сегодня к нам пойдём. Потом можем на пару недель квартиру снять. Или, если захочешь, можем сразу в Москву уехать. Поищем других специалистов по кардиологии. В Москве же должны быть профи и похлеще Бондарева, так?
— Нет, Макар. Нет, — качаю головой. — Я хочу обследоваться у него. К тому же у тебя свадьба друзей на носу. Ну куда мы поедем?
— Да плевать на всё. Я не хочу, чтобы ты жила в этом доме.
Его глаза пылают гневом.
— Я должна туда пойти. Хочу услышать хоть какие-то объяснения от мамы.
— Ты скажешь ей?
Задумываюсь.
— Нет, — отвечаю в итоге. — Я хочу дождаться, когда скажет она.
— Да зачем тебе это, Катюш? — злясь, он всплёскивает руками. — Надо держаться от неё подальше!
— Я буду, — глажу парня по плечам и шепчу напротив его губ: — Как только всё выясню, мы уедем.
— Верное решение, — подаёт голос Руслан. — Мне вот тоже причину хотелось бы знать. Это что же там должно быть в башке, чтобы сделать из дочери инвалида? Государство, может, платит дохрена?
— Нет, платят мало, — качаю головой.
— Тогда остаётся лишь моя версия.
— Какая? — поворачиваюсь к брату.
— Твоя мать манипулировала своим мужем, используя твою мифическую болезнь.
В глазах Руслана злости даже больше, чем у Макара. И я, наверное, впервые осознаю, как сильно он может ненавидеть мою мать. Ведь его мама умерла, и Руслан винит всех вокруг в её смерти.
Похоже, теперь для этого есть основания.
Глава 36
Поскорее уехать
Макар
Рус прав, в доме Ветровых густо пахнет драмой. Глава семейства слоняется туда-сюда со скорбным лицом. Не поехал на работу, ждёт моего отца на разговор.
Об этом разговоре папа сказал мне ещё утром. И вот я тоже тут. Решил, что Кате нужна поддержка. Ну или моё желание не выпускать её из рук пересилило все здравые мысли. Ведь тётя Маша вполне может меня выгнать после такого скандала в больнице…
Но она не выставляет меня, нет. С таким же скорбным лицом, как у дяди Гены, занимается домашними делами. А на нашу троицу, устроившуюся в гостиной, даже не смотрит.
Рус щёлкает по пульту, выбирает фильм. Катя сидит между нами, как под охраной. Косится на мать, появляющуюся время от времени в гостиной. Растерянно шепчет мне на ухо: