Замечаю, что Кира вдруг начинает метаться по поляне с перепуганными глазами.

— Что стряслось, Кир?

— Лёня, кажется, я потеряла свой вещмешок… — ее лицо стремительно бледнеет. — Я вообще не помню, где его скинула, когда они погнали меня в лес!

— Зато я прекрасно помню, — отзываюсь я.

— Ты? Но тебя же не было рядом…

Спокойно подхожу ко второму целому вещмешку, поднимаю его с травы за лямки и протягиваю девочке:

— Подставляй руки.

— Но это же… это же их мешок! — округляет глаза Кира.

— Кого «их»? — я приподнимаю брови в искреннем удивлении. — Нет, Кира, это твой. А вот это, — я хлопаю по лямке у себя на груди, — мой. Так что надевай и пошли. Мы же не хотим притащиться в Училище самыми последними?

Кира растерянно хлопает ресницами, переваривая мою железную логику, а затем послушно поворачивается спиной и продевает руки в лямки.

Мы разворачиваемся и выходим обратно к тропе. Удивительно, но пятнадцать килограммов веса Кира держит очень уверенно. Местная мана явно идет организму впрок. Девочка весьма спортивная, хоть и не настолько, как тренированные аристократки Линария и Ритария. При этом Кира специально сбавляет шаг, подстраиваясь под мой тяжелый темп, и терпеливо шагает вровень, не пытаясь убежать вперед.

— Лёня… мы расскажем мастерам? Про то, что они хотели… ну… — она густо краснеет и прячет взгляд.

— Нет, Кира. Не расскажем, — я качаю головой, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Пот едкими струйками заливает лоб.

— Но почему?! Они же звери! Меня могли…

— Послушай меня, — говорю я спокойно, но твердо, включая интонации взрослого. — Мастерам всё равно на наши разборки. Если мы придем и начнем жаловаться, мастер Грон просто хмыкнет и скажет: «Не можете постоять за себя — проваливайте из Гильдии, Гонцы из вас не выйдут».

— Ты в этом уверен? — Кира поджимает губы.

— Посмотри вокруг, — я обвожу лес рукой. — Видишь здесь хоть одного патрульного Бегуна, который следил бы за порядком? Нет. А ведь мастера прекрасно знают, что набрали детей из самых разных сословий, вплоть до откровенно криминальных. Не могут не знать.

Она молчит, задумавшись.

Я уверен, внешний периметр мастера надежно охраняют от всяких разбойников. Но то, что творят Новики друг с другом на тропе — это сугубо наше дело. Естественный отбор. Мы все же в Средневековье, пускай и магическом.

Девочка растерянно моргает.

— А если они сами первыми нажалуются? Скажут, что ты на них напал из засады?

— Пойдут плакаться, что их вдвоем раскидал толстяк и девчонка? — я криво усмехаюсь, и Кира в ответ тоже робко улыбается. — Я бы на это посмотрел.

На секунду задумываюсь: а почему вообще Битч хотел меня подкараулить? Опять месть за тот случай с канавой? Нашел же время и место. Но вообще это как-то странно.

— Неужели они так и останутся безнаказанными? — тихо и грустно спрашивает девочка.

— Мы их неплохо приложили, но ты права — этого им будет мало. Своим в группе мы всё расскажем и будем начеку, — отвечаю я. — Предупрежден — значит вооружен.

Сорок минут до Училища превращаются в изощренную пытку. Адреналин после драки окончательно схлынул. Тело, лишенное химической подпитки, жестоко мстит за перегрузки. Ноги налились свинцом, в ушах стоит монотонный гул собственного бешеного пульса. Перед глазами периодически темнеет, и я уже не иду — я просто механически переставляю негнущиеся ходули на одном лишь голом упрямстве.

Когда мы наконец выползаем во двор Училища, остальные Новики уже вовсю прохлаждаются, отдыхая в ожидании отстающих.

Мастер Грон появляется из ближайшего корпуса. Быстрым взглядом он окидывает меня с Кирой и хмыкает:

— О, последние прибыли. Новик Леон, из какой ты группы, напомни?

— Группа Линарии, мастер, — хриплю я сухим горлом.

Скинуть вещмешок с плеч стоит усилий. Пальцы плохо слушаются. Я на ватных ногах ковыляю к телеге и вслед за Кирой закидываю груз к остальным. Спина после этого кажется неестественно легкой, словно я сейчас взлечу, но позвоночник продолжает гореть огнем.

— Значит, группа новика Линарии получает штрафной поход с грузом по утреннему маршруту, пока остальные отправятся на уроки, — бросает наставник.

Линария обреченно вздыхает. По лицам моих одногруппников пробегает тень тоски. Еще один такой марш-бросок добьет группу окончательно.

Я выпрямляюсь и смотрю прямо в глаза наставника.

— Мастер, боюсь, вы торопитесь с выводами.

Грон вскидывает бровь:

— И почему же?

— Потому что мы не последние, мастер.

По двору прокатывается удивленный ропот. А вот остатки группы Битча вдруг разом замолкают, начинают переглядываться и пристыженно опускают глаза. Это движение не укрывается от опытного взгляда мастера Грона. Он быстро пересчитывает учеников по головам.