Он был всего лишь мальчиком, который боялся потерять тех немногих, кто был ему дорог, после того как он уже потерял так много.

Это было благородно. Но в то же время удушающе и неправильно. Вместо того чтобы смягчить боль в ее сердце, эта боль только усилилась.

Он любил её.

Никогда еще это не было так очевидно, как в тот момент. Никогда еще не было так грустно… потому что, если бы он ее не любил, он бы не стремился ее защитить. Он бы не радовался, если бы ей пришлось отойти в сторону, он бы понимал, что это неправильно.

Эйра оставила свои мысли при себе и послушно поползла за ним в туннель на четвереньках. Они были в Райзене. Разговор придётся отложить. Сейчас было не время для этого.

Туннель пошел вниз, затем выровнялся и снова пошел вверх. На гладких стенах поблескивали символы Оливина и Йонлина. Оливин остановился, чувствуя, как болят колени от ползанья по неровному камню.

— Элис, ещё раз повтори передо мной, — скомандовал Оливин.

С помощью магии, которая пробежала рябью по камням вокруг них, Элис сложила потолок туннеля над головой Оливина, как лист бумаги. Камни и известковый раствор заскрежетали друг о друга. Треск и скрип прекратились, когда несколько камешков отскочили и покатились по полу.

Теперь, когда Оливин мог стоять на ногах, он выбрался из дыры в полу. Он повернулся и протянул руку Эйре. Она взяла его за руку, молясь, не выдать ее догадок.

Комната, в которой она оказалась, была подвалом, хотя, судя по толстому слою паутины и кучам пыли, скопившейся там, где когда-то стояли различные предметы, давно пришедшие в негодность и сгнившие, здесь уже много лет ничего не хранилось. Эйра почти могла разглядеть силуэты на стенах. Остатки былого.

— Где мы? — спросил Йонлин, пока Оливин поднимался по лестнице, пристроенной к стене. Вверху был люк.

— Прямо под кухней. — Оливин поднажал на люк плечом. Тот едва сдвинулся с места.

— Хочешь, я попробую? — с готовностью предложила Элис.

— Если ты не против, — сказал Оливин.

— Под кухней? Как я этого не заметил? — вклинился в их разговор Йонлин.

— Я закрыл его ещё до того, как ты снова вошёл в дом.

— И запечатал другой проход. Не слишком ли много, тебе не кажется? — Йонлин посмотрел туда, откуда они пришли, на проём, проделанный Элис.

— Ты умный, братишка. Всегда был таким. Если кто и мог найти это место, так это ты. — Похлопав брата по плечу, Оливин поднялся по лестнице.

Йонлин задержался, нахмурив брови. В его взгляде читалась резкость. Эйра хотела сказать ему, что знает, что он чувствует (особенно после своих последних открытий). Будучи младшей сестрой, она бесчисленное количество раз бросала этот пронзительный взгляд в спину Маркуса. Но сейчас она придержала язык и поднялась в помещение, которое когда-то было хорошо оборудованной кухней.

«Когда-то было…» такое можно сказать обо всём поместье.

Двери висели криво, расшатанные петли сгнили от дождя, который лил во внутреннем дворе квадратного трёхэтажного дома. Окна были разбиты. Мебель давно проела моль.

— Где вы жили после… ну, ты понимаешь? — спросила Элис у Йонлина. Было ясно, что они уже давно не живут в этом доме.

— Денея помогла мне обустроить квартиру, — ответил Оливин, прежде чем это успел сделать Йонлин.

— Денея была у нас дома? — Похоже, для Йонлина это было новостью.

— Нам потребовалось много времени, чтобы вернуть себе поместье. За это время у нас не осталось денег, к которым мы могли бы получить доступ. Наше имя не имело никакого влияния. — Оливин повёл их через заросший двор. Эйра не могла удержаться и не окинуть взглядом мезонин, который опоясывал здание на верхних этажах. В здании было тихо, как в могиле. — Мы были подопечными короны, поэтому Денее было логично заняться нашими делами.

— А потом ты начал работать на неё. — Даже сейчас в голосе Йонлина слышалась лёгкая обида. Он узнал о том, насколько скрытен его брат, только за последние несколько месяцев и, по мнению Эйры, воспринял это на удивление спокойно. Но такие раны могут заживать очень долго.

— Я сделал то, что должен был сделать, чтобы защитить тебя, и всегда буду это делать.

— Всегда защищать меня. — Йонлин сделал несколько шагов вперёд, отстранившись от Элис. — Но не себя.

Эйра замолчала, вспомнив похожие разговоры. Она несколько раз говорила Маркусу что-то подобное. Слова и обстоятельства были другими, но смысл оставался тем же: «Прими меня такой, какая я есть, я гораздо больше, чем просто твоя младшая сестра».

Оливин, однако, ничего не замечал.

— Я в порядке.

Йонлин повернулся к старшему брату. Несмотря на то, что он был немного ниже ростом, ему удалось пронзить Оливина взглядом.

— Почему ты решаешь, каким тебе быть, но не распространяешь это на остальных?

— Ты ведёшь себя как ребёнок, — отчитал его Оливин.

— Ты всегда видел во мне только его. Ребёнка. — Йонлин прижал ладонь к груди. — Мне восемнадцать, почти девятнадцать. Я мужчина.

— Мужчине не нужно говорить, что он мужчина. — Оливин отвернулся от брата и посмотрел на них. — Думаю, мы найдём что-нибудь достаточно уцелевшее, чтобы расположиться в передней части дома. Оттуда мы сможем спланировать наш удар, ведь другие страны должны начать наступление завтра.